— Дело не в этом, Джулс.

Мой голос звучит тихо, когда я отпускаю ее, но она не сопротивляется, а стоит и ждет моего следующего шага. Джулс знает, как чертовски хорошо это работает между нами, знает, что бы это ни было, я возьму на себя это бремя.

— Мне не нравится видеть тебя расстроенной, — говорю я и приближаю свои губы к ее. Я слышу, как учащенно бьется ее сердце. — Скажи мне, что случилось, чтобы я мог все исправить.

Хочу привести ей довод, чтобы она не отталкивала меня, успокоить, что она может мне доверять, что я позабочусь о ней, сказать ей все, что я знаю, что она хочет услышать. Но не могу заставить себя сделать это. К счастью, мне это и не нужно.

Она лишь на мгновение подносит руки к лицу, выражение ее лица искажается, прежде чем она падает мне на грудь. Вот она, моя девочка, она так легко поддается мне. Я обнимаю ее, чувствуя, как трясутся ее плечи и вздрагивают от тихих рыданий.

— Я не хотела снова плакать, — выдыхает она мне в грудь, слова приглушены пиджаком. Она качает головой, когда я наклоняюсь, успокаивающе поглаживаю ее по спине, снова и снова целуя волосы.

— Все хорошо. Чтобы ни случилось, я позабочусь об этом.

Не знаю, почему я это говорю. Это глупо с моей стороны, и такая независимая женщина, как Джулс, реагирует именно так, как и должна. Она отстраняется от меня, вытирает глаза и судорожно вздыхает.

— Ничего… — Она закрывает глаза и пытается взять себя в руки. — Это невозможно исправить.

Она бросает взгляд на фотографию в серебряной гравированной рамке на стене, затем снова вытирает глаза и подходит к большому зеркалу в дальнем конце столовой.

Я лишь мельком бросаю взгляд на фотографию. Она со дня ее свадьбы, и он на ней. Очевидно. В конце концов, он был ее мужем.

Паника охватывает меня, тошнота зарождается в желудке.

— Это из-за твоего мужа? — спрашиваю я ее, пытаясь сдержать стыд и чувство вины.

Она оглядывается через плечо с виноватым видом. Чертова ирония.

— Мне очень жаль.

— Не стоит, — говорю я, подходя к ней, кладу руку на ее хрупкое плечо и смотрю на нее в зеркало. — Все в порядке?

— Нет, — быстро отвечает она и шмыгает носом.

Она уже поправила макияж и выглядит так, будто снова притворяется, что все в порядке, но потом ее глаза встречаются в зеркале с моими. Они полны гнева и неумолимого холода.

— У него была квартира, — уверенно произносит она. — Место для встреч с любовницей, или женщинами на одну ночь, или что-то в этом духе.

Я пытаюсь надеть на лицо маску шока, ведь для меня все это не новость. Я не был уверен, знает ли она. Впервые с тех пор, как мы встретились, я чувствую себя виноватым за то, что не сказал ей, как будто каким-то образом мог бы спасти ее от этой душевной боли, если бы поделился частью правды. Только кусочком.

Она смеется, но что-то злое и грустное слышится в этом смехе.

— Ты думаешь, что я жалкая, не так ли? Домохозяйка, которая понятия не имела, что делает муж за ее спиной, — она качает головой, голос хрипит, и силы покидают ее с каждым словом.

Мне больно от того, что она винит и принижает себя. Она сильнее, чем думает. И стоит гораздо больше.

— То, что он сделал, — это отражение его, а не тебя, — говорю я ей, делая еще один шаг вперед и становясь позади нее, так что ее спина слегка касается моей груди. — Ты вовсе не жалкая, Джулс.

Целую ее шею сбоку, глядя на нее в зеркало.

— Никогда бы не подумал, — добавляю я.

— Да, — признается она. — Однажды он изменил. Он был так расстроен, плакал и клялся, что больше никогда этого не сделает. И я ему поверила, а он солгал мне!

Мое сердце бешено колотится, и я отчаянно хочу спросить, с кем, с кем он тебе изменил? Но держу рот на замке и жду.

— Я действительно поверила ему, — боль сквозит в ее словах, когда она поворачивается в моих объятиях, кладя свои маленькие руки на лацканы моего пиджака. Ее взгляд скользит по пуговицам моей рубашки, а пальцы следуют за ним. — Я действительно думала, что он хорошо относится ко мне.

Я слегка отстраняюсь, хватая ее за запястья и привлекая тем самым ее внимание.

— Прости, — говорю я с искренним сочувствием, но это выходит грубо и резко, что шокирует ее.

Она тут же отстраняется от меня.

— И ты меня, — говорит она, глядя в пол, поворачиваясь и убирая волосы с лица. — Я думаю, может быть, сегодня вечером…

Я уже слышу, как она пытается найти отговорку, вижу, что хочет оттолкнуть меня, но я не позволю этому случиться. Я ни за что не уйду, пока не узнаю, что она все еще моя.

Каждый раз, когда она задает мне вопрос о том, что происходит между нами, я чувствую, что должен держать ее крепче. Я не могу позволить ей уйти, не узнав, кто я.