Правда? Они, черт побери, выложили это дерьмо? Я пытаюсь вспомнить, кому я рассказала, и кто мог услышать о квартире. Она выставлена на продажу сегодня в 16.00, так что уже пять часов находится на рынке.

Долбаные ублюдки.

— Джулс?

Голос Мейсона врывается в мои размышления, но я продолжаю читать. Это не самое худшее, что обо мне говорили, но написано достаточно зло и много неправды. Я не закрывала на это глаза.

Мой гнев только усиливается, когда я вижу, что написано обо мне. Я не бегаю по городу. Не раздвигаю ноги…

Я даже не могу закончить эту дурацкую статью. Они утверждают, что Мейсон делает то же самое, что и мой муж, а я закрываю на это глаза.

Чертова неуверенность во мне сменяется грубой яростью.

Я не такая, как обо мне пишут. Мне больно читать такие вещи. Я не могу этого вынести! Я на грани того, чтобы разлететься на миллион гребаных кусочков.

Это что, стадия горя? Желание убить всех?

Я просто хочу побыть одна!

Прикусываю внутреннюю сторону щеки и опускаю телефон, когда Мейсон кладет мне на бедро свою руку.

— Что случилось? — спрашивает он, переводя взгляд с меня на дорогу.

— Отвези меня домой, — прошу я, облизывая пересохшие губы.

У меня болит сердце, я тяжело дышу и вытираю вспотевшие руки о платье.

— Что случилось? — снова спрашивает он, и на этот раз его голос звучит тверже. Еще одна смена тона и его голос станет таким, который превращает меня в тряпичную куклу, но мне все равно. Я больше не слушаю мужчин, и мне на них наплевать.

— Плохо то, что я больше не хочу этого, — произношу я ровным голосом, но мое сердце разрывается изнутри, и я чувствую себя виноватой. Ощущение такое, что сердце разрезали ножом, порез чистый и аккуратный, кровь льется так медленно и мучительно. И я знаю, что в ближайшее время это не прекратится.

Откидываю голову на подголовник.

— Я просто хочу домой.

Мейсон молчит, выглядя раздраженным. В полной тишине царит атмосфера неловкости и напряжения. Что действительно плохо, так это то, что я ощущаю себя в безопасности и счастлива с ним. Я чувствую, что, если бы это было другое время, я могла бы легко влюбиться в него. Да я уже слегка влюблена в него. Я словно падаю в колодец, время ползет очень медленно, и я могу посмотреть вверх, полюбоваться каменной кладкой, случайно заглянуть на черное дно пропасти, о которое я разобьюсь и умру счастливой.

— Я больше не могу так жить, — признаюсь я.

— Это из-за чертовой статьи? — спрашивает Мейсон, глядя на меня.

Он сжимает руль так, что побелели костяшки пальцев.

— Я позабочусь об этом.

И он начинает говорить что-то еще. Я уверена, что он способен успокоить меня и решить все мои проблемы. Он чертовски хорош в этом.

Но мне нужно привести себя в порядок. Мне нужно стать цельной, прежде чем я смогу полностью отдаться кому-то.

— Это не из-за статьи, — произношу я, мой взгляд полыхает.

— Это из-за твоего мужа-придурка? — задает он вопрос с таким отвращением, что в этот момент я его ненавижу. Я рассказала ему о моем покойном муже, и да, он, возможно, причинил мне боль, изменил и солгал, но у Мейсона нет права его осуждать. Я до сих пор даже не знаю, как ко всему этому относиться.

— Именно поэтому это дерьмо должно прекратиться.

Сердце бешено колотиться в груди из-за того, что я выплеснула свои эмоции и мысли, но я уже не могу остановиться.

У Мейсона такой вид, будто я его ударила. Как будто я действительно причинила ему боль. Но я должна поставить точку.

— Я не в порядке, — говорю я, чувствуя жжение в глазах от подступивших слез, но мне все равно. Пусть. — Со мной не все в порядке, и я не убегаю. Ты не можешь просто появиться и излечить меня. Я не могу просто упасть в объятия другого мужчины и забыть обо всем, через что мне пришлось пройти.

Я готова выбросить телефон в окно, абсурдность рушащегося на моих глазах мирка кажется мне слишком ошеломляющей. Я зла, несчастна. Вот что это такое. Я чертовски несчастна, но разве я недолжна быть такой?

— Эй, остановись, — говорит Мейсон, притормаживая перед пешеходным переходом. — Просто успокойся.

Все его поведение меняется, он пытается успокоить, словно разговаривает с раненым животным. Это только злит меня еще больше. Нет, я не остановлюсь.

— Что ты хочешь от меня, Мейсон? — спрашиваю я его.

Часть меня надеется, что он действительно рыцарь в сияющих доспехах. Часть меня хочет быть слабой. Я хочу, чтобы он решил все мои проблемы и согревал мою постель каждую ночь, помогая мне двигаясь к новой жизни и оставляя позади разбитые осколки старой.