Моё сердце разбухает и тяжелеет. Но чёрт! Вовсе не из-за того, что Дима открыто сообщил мне о том, что в порыве злости взял бы меня силой. А потому, что мне не нужны пояснения, чтобы понять, что Дима пытается мне сказать.

Не знаю почему и не знаю как, но этот мужчина чувствует ко мне что-то сильное и непостижимое моему уму. Нечто, о чём мечтает каждая женщина. А я… Я всю жизнь только и делаю, что злю и разочаровываю людей, и то же самое сделала с Димой. Но мне не хотелось, честно. Только не с ним. И сейчас я готова пойти на всё, лишь бы успокоить его, лишь бы донести до него, насколько мне жаль и насколько он важен для меня. Ради этого я даже готова сделать то, что ещё ни разу не делала. Ни с ним, ни с любым другим мужчиной.

Я готова заговорить о том, что чувствую.

– Мне очень жаль, – подползаю к Диме и аккуратно прикасаюсь к его напряжённой спине.

Он никак не реагирует. Так и продолжает сидеть, наклонившись, и глубоко дышит, пытаясь успокоиться.

– Если бы я могла, то отмотала бы время назад и не допустила бы подобного, – прижимаюсь к нему ближе и утыкаюсь лицом в его спину. Глубоко вдыхаю, в унисон с ним, но выдыхаю не сразу, желая подольше задержать в себе запах его кожи, смешанный со свежим ароматом геля для душа.

Как же мне его не хватало. Куда больше, чем я думала. Куда больше, чем хотелось бы. Ведь не привыкла я настолько привязываться к мужчинам, не привыкла видеть в них центр своей жизни и чувствовать столь острую необходимость. А с Димой всё это происходит, и это кажется таким пугающим, но в то же время самым правильным, что случалось в моей жизни.

– Я так сильно ждала твоего возвращения, – переступая через свои внутренние преграды, признаюсь я, добираясь носом до его шеи, и вдыхаю ещё раз. Глубже и дольше. – Я так сильно скучала по тебе, Дим. Каждый день, – шепчу ему на ухо и вижу, как его кожа испещряется мурашками. Слышу, как он коротко выдыхает, когда обнимаю его сзади. – Так сильно скучала, что начала сходить с ума и представлять тебя с другими женщинами.

Он бросает на меня короткий недоумённый взгляд и усмехается. Тихо, коротко, но он усмехается. Это ли не хороший знак?

– Да, я конкретная дура, которая часто подозревала тебя в неверности и взрывала себе мозг, – продолжаю вываливать правду, которую не собиралась ему рассказывать, чтобы не показаться малолетней идиоткой.

– И какого чёрта ты это делала? В отличие от тебя, я ни разу не давал тебе поводов подозревать меня хоть в чём-то.

– Как выяснилось, мне и не нужны поводы, чтобы начать ревновать тебя к гипотетическим женщинам. Воображение у меня работает на славу. А когда ты не ответил мне на звонок одним вечером, я решила, что ты проводишь время с другой, и начала громить свою спальню.

Дима сильнее поворачивает голову ко мне и смотрит на меня, как на полоумную.

– Ты точно конкретная дура, Роли.

Роли… Он назвал меня Роли… Второй знак потепления. Это успех.

– Я не включал камеру не из-за какой-то там женщины, а потому что был испачкан в чужой крови.

– Ой, – непроизвольно вырывается из моего рта. О таком варианте я даже не подумала.

– Вот тебе и ой, – неодобрительно качает головой. – К тому же я тебе ещё в тот вечер сказал, что у меня был сложный день. Я вообще не хотел звонить тебе. Но ты всё-таки вынудила, и теперь я понимаю, почему.

Он замолкает, погружаясь в свои мысли. И я делаю то же, вспоминая тот вечер, когда во время телефонного разговора кончила и отключилась, оставив его наедине со своей рукой, заведённым и неудовлетворённым. И всё это после того, как он больше месяца находился со мной рядом, заботился, развлекал и старался быть разумным и сдержанным. А я в итоге чем ему отплатила? Нет, не встретила дома после поездки, как обещала, а обдолбалась и потащила стриптизёра трахаться.

Боже! Как Дима вчера умудрился сдержаться и не убить меня? Ума не приложу. Он ведь до сих пор злиться. Причём сильно. Вижу это по тому, как сильно он сжимает челюсть вместе с кулаками, а в глазах с новой силой загорается ярость.

Чёрт! Он явно опять прокручивает в памяти сцену, на которую вчера нарвался. Но не это мне надо. Я хочу его успокоить, а не вновь довести до бешенства.

– Забудь, умоляю, забудь об этом, – шепчу я, прижимаясь лицом к его правой щеке, а к левой прикладываю ладонь, впитывая жар и тяжёлое дыхание Димы. – Давай вычеркнем вчерашнюю ночь из памяти, как будто её и не было. Пожалуйста.

– Конечно, без проблем. Это же так легко.

– Знаю, что нелегко, но давай попытаемся, – оставляю поцелуй на его щеке, а затем ещё один возле губ, но мне этого мало. Тоска по нему и желание ощутить его ласку берут бразды правления над телом и побуждают меня оседлать Диму, окольцевав руками его напряжённую шею. – Я хочу, чтобы ты забыл, – установив прочный зрительный контакт, с отчаянием шепчу ему в губы. Глубоко вдыхаем и выдыхаем вместе, сладкая дрожь пробегает по телу.