Вот теперь я начинаю чувствовать в его объятиях нечто большее и совсем не дружеское, а признание Титова ошарашивает настолько, что в ответ мне удаётся лишь промычать. Куда деть свои руки – вопрос высшей сложности. Вроде бы хочу так же крепко обнять его в ответ, но что-то сдерживает. Наверняка мой дебильный упрямый характер, который отказывается поддаваться чувствам. Поэтому я неуклюже укладываю ладони на плечи Дмитрия, продолжая в тайне плавиться как воск в кольце его рук.

– И не представляешь, как сильно я испугался за тебя, – добавляет он на выдохе и сжимает меня чуть сильнее, наверняка боясь обнять в полную силу, чтобы не навредить. – Прости меня.

– За что? – пищу я еле слышно. Не из-за его цепких объятий, а из-за урагана сумасшедших чувств, что бушует во мне сейчас на всю катушку.

– За то, что позволил всему этому случиться.

– Ты же не знал.

– Но должен был.

– Ты не Пророк, чтобы знать будущее наперёд. Так что мне не за что тебя прощать. Ты ни в чём не виноват. Лучше ответь: вы с Владом узнали, кто за этим стоит?

Наконец Титов расслабляет объятия, вынуждая меня подавить стон разочарования, и соединяет наши взгляды.

– Откуда ты уже узнала, что за этим кто-то стоит?

Упс… Как всегда, ляпнула не подумав.

– Разве это имеет значение? К тому же вам с Владом самим следовало бы рассказать мне, что авария не была случайностью. Разве я не заслуживаю знать о таком?

– Мы собирались рассказать тебе позже, когда ты немного придёшь в себя.

– Я уже пришла в себя, так что ответь: вы узнали, кто это сделал?

– Пока нет, но узнаем. Без вариантов. И виновные получат по заслугам. В этом можешь не сомневаться, – произносит он таким мрачным голосом, что меня передёргивает. Про взгляд Титова даже говорить не хочется. Такой и врагу не пожелаю увидеть.

Сейчас на меня смотрит не просто властный мужчина из Золотой десятки, и даже не злой, хладнокровный Титов, с которым я имела честь познакомиться во время стычки с Егором, а настоящий убийца – кровожадный, жестокий и незнающий пощады.

Я не питаю тёплых чувств к людям, которые желали нашей смерти, однако мне уже становится их жалко. Когда Дмитрий до них доберётся, их однозначно ждёт ад. Не меньше.

– Не думай об этом, Роли, – он снова проводит пальцем по моей щеке, как по волшебству отгоняя из своего взгляда свою тёмную сторону. – Твоя задача сконцентрироваться на себе, как можно быстрее восстановиться и залечить все раны.

Он продолжает гладить меня по щеке, к губам до мочки уха и обратно, при этом хмуро смотрит на лоб, на место удара, где красуется ссадина.

Я выдыхаю, заметно расслабляясь от его нежных касаний, и, не подумав, отвечаю:

– Ничего страшного. До свадьбы заживёт.

Титов предсказуемо начинает улыбаться, и на сей раз я тоже не сдерживаюсь – впервые искренне улыбаюсь ему в ответ.

– Иди уже, Ари.

– Нет. Я дождусь Диму и только потом пойду.

– Да зачем? Я что, не могу одна побыть немного? – спрашиваю с отчаянием.

Я люблю свою сестру больше всех на свете, но даже она умудрилась мне надоесть со своей чрезмерной опекой. Когда я думала, что по приезде домой все прекратят надо мной трястись, то крупно ошибалась. Наоборот. Вернувшись в фамильный особняк, я оказалась под ещё более пристальным надзором всего моего семейства.

– Я не хочу оставлять тебя одну. Тебе же может что-то понадобиться и…

– И я спокойно попрошу кого-то из прислуги мне помочь. Или сама всё сделаю. Хватит думать, что я инвалид. Я башкой стукнулась, а не лишилась ног и рук. Иди. Всё равно же сидишь как на иголках. Да и твой любимый уже наверняка заждался тебя. Не хватало только, чтобы Олег опять сюда пришёл. Второй раз смотреть на ваши лобызания я не выдержу. Точно блевану.

– Ой, да ладно тебе. Не лобызались мы, – отмахивается Ари, краснея. – Пару раз поцеловались, да и всё.

– Знаешь, вроде это я стукнулась головой, а проблемы с памятью почему-то у тебя, – глядя на сестру с недоумением, прокручиваю в голове кадры двухдневной давности, когда Олег припёрся в мою спальню во время нашего с Ари просмотра фильма. Завалился к нам на кровать, прижал к себе Ари и начал откровенно лапать её, нисколько не смущаясь меня. А эти «пару раз поцеловались» были продолжительными поцелуями в засос, которые я не только видела краем глаза, но и слышала. Пришлось даже звук на телевизоре громче сделать, чтобы приглушить эти влажные засасывания. Правда, это не особо помогло, так что повторения мне точно не хочется.

– Всё было настолько ужасно? – искренне поражается Ари, смущаясь ещё больше.

– Не ужасно, но… Скажу так: быть третьей лишней в своей же комнате – такое себе удовольствие.

– Прости. Я не хотела.

– О-о, мне кажется, очень даже хотела, – подтруниваю над ней.