Я встал на ноги и снова поднял руки. Я увидел Тэнка и Булла, целящихся в меня своими пушками. Затем огромный незнакомый мне парень — парень, чья кожа была усеяна нацистскими татуировками — зыркнул на меня и направил ствол своего пистолета прямо мне в голову. Я заметил еще двух братьев, с которыми не был знаком: метиса с яркими голубыми глазами, а рядом с ним блондина в ковбойской шляпе. Оба смотрели на меня, как на сущего дьявола.

Наконец, мои глаза вновь остановились на Стиксе. Уверен, что, если бы взглядом можно было убивать, я давно превратился бы в фарш. Глаза Стикса дергались, а челюсти сжались до такой степени, что подбородок реально дрожал от напряжения. И он ни на секунду не сводил с меня своего ястребиного взгляда. На этот раз, когда его ВП вышел из строя и кинулся ко мне, Стикс его не остановил. Ублюдок только улыбнулся. Железный кулак Кая врезался мне в живот, выбив у меня из легких воздух. Он отступил назад, его лицо вспыхнуло жгучим гневом. Сделав над собой усилие, я выпрямился и увидел, что обычно развесёлый брат теперь выглядел довольно хреново. Его кожа стала бледной, и из глаз исчез легкомысленный и беззаботный блеск. Вместо него в них застыл свирепый взгляд хладнокровного убийцы.

Кай поджал губы. Он выглядел так, словно хотел что-то сказать. Но не произносил ни звука. От него исходила такая бешеная ярость, что к его глазам подступили слёзы. И тогда я понял. Я, бл*дь, понял, что всё это из-за Далилы.

У меня ёкнуло сердце. Потому что мы её забрали. И мой брат… он ее искалечил. Может, я и не приказывал пытать ее и насиловать… но я позволил этому случиться. Я был виновен не меньше всех остальных.

Я опустил руки вдоль тела и глубоко выдохнул. Сейчас он меня прикончит. Я прочел это обещание у него на лице.

В мгновение ока Кай схватил меня за волосы и врезал мне сзади по ногам. Я упал на колени, и Кай поднёс к моему горлу нож. Он запрокинул мне голову и приставил лезвие к моей обнаженной коже.

Я закрыл глаза.

Нож заскользил по моему горлу. Я услышал крик какого-то брата:

— Кай! Не смей его убивать! Мы должны узнать, за каким он здесь хреном! Да, вломи ему, но не смей, бл*дь, его мочить!

Потом я услышал, как распахнулась дверь машины, и всеобщую суматоху пронзило громкое «НЕТ!»…

… Хармони.

— Хармони, — проговорил я и попытался повернуться к ней лицом.

Лезвие Кая замерло у меня на горле, но из-за его руки, державшей меня за волосы, я не мог пошевелиться.

— Хармони, — снова прохрипел я.

— Какого хрена? — произнёс один из братьев, и я закрыл глаза.

— Вот дерьмо! Она выглядит совсем как…, — сказал другой голос, но потом быстро умолк.

Я почувствовал, как Кай повернул голову и замер.

— Какого хрена?

Он убрал от моего горла нож и пнул меня на землю кончиком своего ботинка со стальным носком. Когда я упал, то увидел пронесшийся передо мной белый проблеск.

Она меня защищала.

Хармони встала лицом к братьям, вытянув руки в стороны, словно, не давая им ко мне приблизиться.

— Не прикасайтесь к нему! — пригрозила она.

Я сглотнул от внезапно вспыхнувшей в моем сердце эмоции, от глубокого, охватившего мою грудь чувства.

Я встал на ноги и положил руку Хармони на плечо. Она вздрогнула, и я увидел, как напряжены ее нервы. Она обернулась ко мне, и на меня взглянули ее от природы светло-голубые глаза. Коснувшись пальцем ее щеки, я сказал:

— Всё в порядке.

Хармони побледнела. Она смотрела на меня, как на сумасшедшего.

— Они причинили тебе боль, — произнесла она.

Вокруг нас воцарилась мёртвая тишина. Мне было все равно.

— Я это заслужил, — ответил я.

Я знал, что Палачи все услышат, но меня это не волновало. Меня больше ничего не волновало.

Я взял Хармони за руку. Поднес ее к губам и поцеловал нежную кожу на тыльной стороне ее ладони. У нее в глазах застыли слёзы грусти и смятения. Я опустил наши сцепленные руки и взглянул вперед.

Я в упор посмотрел на Стикса и увидел у него на лице выражение крайнего удивления. К Стиксу повернулся Викинг.

— През, какого хрена шлюха Пророка-Недоумка выглядит как…

Стикс поднял руки и быстро показал на языке жестов:

«Сейчас же позовите сюда Mэй и остальных сестёр!»

Булл развернулся и проскользнул за ворота. В гробовом молчании я уставился на своих бывших братьев. Они свирепо смотрели на меня. Напряжение до такой степени сгущало воздух, что становилось почти невозможно дышать.

Рука Хармони задрожала у меня в ладони. Зная, что мне осталось быть с ней считанные минуты, я оставил без внимания глядящих на меня братьев и повернулся к женщине, которая изменила мою жизнь… подарила мне жизнь… подарила мне себя. Подарила мне несколько самых драгоценных недель счастья в моей жизни.