Пришло время освободить Хармони… от меня и тех людей, что держали её в плену.

Сквозь тишину машины прорвался звук раздающихся снаружи громких голосов. Пора.

— Оставайся здесь, пока я тебя не позову. До этого не выходи… пожалуйста, — настойчиво произнёс я.

Не оглядываясь на Хармони, я открыл дверь и вышел из грузовика. Подняв вверх руки, я направился к передней части автомобиля. Чтобы определить мою личность, за стенами огороженной территории один за другим загорались огни, вспыхивали лампочка за лампочкой. Я поморщился от яркого света направленного на меня прожектора.

— Нихрена себе!

Я узнал этот голос. Увидев своего бывшего лучшего друга, я почувствовал, как у меня сжалось сердце. Мой мото-брат, единственный настоящий друг в этом клубе.

Смайлер.

Я шагнул в сторону от бьющего мне в глаза луча света, чтобы посмотреть вверх и как следует разглядеть его лицо. Смайлер таращился на меня, разинув рот. Поймав его взгляд, я уловил у него на лице проблеск глубокой печали.

— Смайлер, — сказал я, достаточно громко, чтобы он услышал.

Похоже, мой голос вырвал его из транса, и застывшее выражение его лица сменилось безграничным гневом.

Смайлер перегнулся через ограждение вышки и заорал на всю обнесённую забором территорию:

— Зовите, бл*дь, преза! Сейчас же!

Он снова оглянулся на меня.

— Не, забейте! Зовите всех! Всех братьев до единого сюда! У нас тут пи*дец какая проблема!

— Нет никакой проблемы, — спокойно сказал я.

Смайлер резко повернулся ко мне лицом. Подняв пистолет, он наставил его мне на голову, а затем осмотрел дорогу позади себя.

— Какого хрена, мужик? Вы, придурки, еще недостаточно начудили в этом гребаном клубе? Ты привел новых уродов из секты? Снова попытаетесь украсть гребаных сучек, словно кучка отчаянных пидоров?

Меня пронзила сквозящая в его голосе злоба, но я покачал головой.

— Нет. Это всего лишь я. Я здесь не для того, чтобы доставлять вам проблемы.

Смайлер усмехнулся, затем потоптался на месте. Он постоянно вытягивал шею, глядя в сторону изгиба дороги в ожидании появления моих людей… моих бывших людей.

Из-за железных ворот раздались звуки грохочущих по асфальту шагов.

— Что, черт возьми, происходит? — заорал чей-то голос.

Я не мог сказать точно, но мне показалось, что это Кай.

Дерьмо.

Я на мгновение закрыл глаза. Забытый страх вернулся с прежней силой, вытравив всё то спокойствие, которое овладело мною на пути сюда.

— Второе, бл*дь, пришествие! — прокричал ему в ответ Смайлер. — Открывайте ворота!

Железные ворота начали со скрежетом отворяться, и у меня в грудной клетке бешено заколотилось сердце.

Я попытался сделать вдох, но воздух оказался слишком влажным и густым. Либо так, либо это моя проклятая грудь отказывалась функционировать. По шее заструился пот. Я настороженным взглядом наблюдал за тем, как за открывающимися воротами нетерпеливо замелькали тени огромного количества ног. Как только ворота отворились настолько, чтобы сквозь них могли проскользнуть мои бывшие братья, я поднял руки выше.

По окружающим нас деревьям эхом пронёсся звук щёлкающих предохранителей и затворов. Затем, словно прекрасно организованное и чертовски беспощадное полчище, передо мной единым фронтом появились Палачи.

Они резко остановились напротив меня.

Мои глаза пробежали по лицам моих бывших братьев. Все они уставились на меня в полном шоке, который очень быстро сменился чистой ненавистью. Первым из строя вырвался Кай.

— Какого хрена он здесь делает? — прошипел он.

Он впился мне в лицо своими голубыми глазами, и кинулся на меня, но Стикс схватил Кая за ворот жилета и оттащил обратно.

— Какого черта! — рявкнул Кай, сбросив с шеи руку Стикса.

Один из братьев вышел из стоя и, держа наготове пушку, начал прочёсывать дорогу. АК, бывший снайпер, проверял, нет ли поблизости какой-либо угрозы.

— Я убью эту ничтожную мразь! — ночь взорвал знакомый гортанный, едкий рев.

Следующее, что я помню, это как меня опрокинули на спину. На меня, словно гребаные стальные кувалды, обрушились два кулака, и у меня перед глазами всё поплыло.

— Ты пытался у меня ее забрать, пи*данутый ты ху*сос! Ты и твой мудила-брат, насилующий детей!

Мою шею обхватили чьи-то руки и сжали ее, словно тиски. Мне хватило времени взглянуть вверх и увидеть черные, как смерть глаза Флейма. Я не сопротивлялся. В этом не было никакого смысла.

Внезапно Флейма оттолкнули от меня, и я услышал, как он бешено взревел, пытаясь снова на меня наброситься.

— Флейм, брат. Остынь нахер.

Мне не нужно было видеть Викинга, чтобы узнать его громкий голос, доносящийся из-за спины его лучшего друга.