Я пристально посмотрел Хармони в глаза.

— Ты должна меня отпустить, детка. Твои сестры снова с тобой. Ты свободна. Я не тот человек, за которого ты меня принимала. И уж точно никогда не смогу стать тем, кого ты заслуживаешь.

С болью в сердце я вонзил последний кинжал в воздушный шар её надежды:

— Ты не знаешь меня настоящего. Я зло под личиной добра. Я не достоин твоей любви. Ты должна меня отпустить.

Белла ничего не говорила, просто смотрела на меня чужими глазами. Кай схватил меня за шею и толкнул к воротам. Когда я проходил мимо, кто-то плюнул мне в лицо, другой брат ударил меня кулаком по моим уже травмированным ребрам.

Но я прошел по основному корпусу клуба с высоко поднятой головой. Прежде я был слаб, не замечая, как у меня под носом творится всякое педофильское дерьмо. На этот раз я готов был принять любое назначенное Палачами наказание. Мне просто было нужно, чтобы они сперва меня выслушали и помогли.

После того, как помогут, могут делать со мной все, что захотят.

Неважно, каким суровым окажется их расправа.

Вне всякого сомнения, я это заслужил. Такое не искупить никаким наказанием.

Стикс

Я глазам своим не поверил, увидев этого козла. Заявился на базу, наглый, дальше некуда. Весь, блин, в белом и с таким видом, будто, черт его дери, не сделал ничего плохого.

Вместе с сестрой Мэй… ее грёбаной копией, ее якобы умершей сестрой, которой Райдер — самый, бл*дь, отчаянный поклонник Мэй — судя по всему, уже вдул.

Охренеть.

Братья вне себя от ярости устремились за Каем, который поволок ублюдочного Пророка через двор и далее вглубь леса в сарай. Идеальное место, чтобы запереть там эту тварь. Подальше от клуба и ещё дальше от домов.

Не спуская глаз с Кая, я следил за тем, как он тащит Райдера к небольшому деревянному сооружению. Я взглянул на Райдера и скривил губы от отвращения. Я пи*дец как ненавидел этого козла. Мои мышцы буквально пульсировали от возбуждения при мысли о том, через что ему сегодня придется пройти.

Сегодня вечером мои братья выжмут из его плоти всё, на что только способна их месть, до последней капли. Медленно, мучительно, оттягивая его смерть настолько, насколько это вообще возможно.

Ко мне подошли Тэнк и Булл. Тэнк покачал головой.

— Гребаная сестра Мэй, през? Она же, вроде, была мертва?

Я кивнул и сказал жестами:

«Как долбанный дверной гвоздь. Именно поэтому Мэй и сбежала от этих педофилов».

— Тогда как, черт возьми, Райдер её нашел? Из всех сучек, что текли от него в той коммуне, он выбрал именно ту, которая как две капли воды похожа на Мэй — ну, надо же!

Я в отчаянии провёл зубами по верхней губе. Его одержимость моей сучкой зашла слишком далеко. И в одном я был уверен совершенно точно: ни к ней, ни Белле он больше никогда не приблизится. Я ни разу не видел, чтобы Мэй реагировала на что-нибудь так, как сейчас, когда увидела свою погибшую сестру, которая возникла у наших ворот, словно долбанный призрак. Я знал, что они с ней были очень близки, но черт! Она едва держалась на ногах.

Полагаю, я никогда не понимал, насколько они на самом деле были близки.

«Сегодня он умрет, — жестами сказал я. — Больному царствованию этого гандона сегодня ночью придет конец. Я сыт по горло его существованием. С меня, бл*дь, хватит.»

Кай открыл дверь в сарай и, толкнув Райдера в спину толстой подошвой своего тяжелого ботинка, швырнул его на окровавленный пол.

Взглянув на выражение лица Кая, я засомневался, что кому-нибудь из братьев сегодня вообще представится шанс добраться до этой крысы. Лиле сделали операцию, и теперь мой ВП с каждым днем погружался все глубже в непролазную тьму. Глядя, как его сучка снова мучается в этой гребаной больнице, ранее спокойный брат превратился в конченого демона. В чертова демона, одержимого одной местью.

В душе у Кайлера, мать его, Уиллиса накопилось столько боли, что смерть Райдера определенно войдёт в историю. Вик с каменным лицом придерживал нам дверь, пока мы всей толпой входили в сарай. Я давно постарался, чтобы в этом чертовом клубе предельно четко усвоили одну вещь: все приколы и тупые комментарии прекращаются в тот же момент, как только речь заходит о серьезных делах.

Именно поэтому мы и были безжалостны.

Когда дойдет до дела, мы вырежем всех ублюдков… а уже потом над ними посмеёмся… над их нашинкованными трупами.

Викинг закрыл дверь и запер ее на замок. АК включил голую лампочку, свисающую из центра деревянной крыши. Я протиснулся мимо Смайлера, Хаша и Ковбоя, обошёл Флейма, который уже ходил туда-сюда, держа наготове свои ножи, а в его мертвых глазах отражалась жажда крови.