— Откровение 21:8, — настороженно произнесла Хармони.

Поднеся к губам ее запястье, я поцеловал татуировку. Я обнял ее и привлёк к груди, крепко сжав в своих объятьях.

— Прости меня, — хрипло проговорил я. — Прости меня за ту жизнь, что у тебя была.

Хармони заплакала, но это продолжалось всего пару мгновений. Она отстранилась и вытерла глаза. Я не мог отвести от нее взгляд. Из-за нее мое сердце одновременно билось и истекало кровью. Сейчас она стала еще красивее, но не так, как я ожидал. Она стала просто более красивой Хармони. Никем другим. Я не мог ее ни с кем сравнивать. Для меня просто не было никакого сравнения. Как бы ни было трудно в это поверить.

Хармони изо всех сил пыталась вернуть самообладание, и я сказал:

— Ты самый сильный человек из всех, кого я знаю. То, через что ты прошла, что пережила… что готова сделать ради спасения людей в общине…

С губ Хармони сорвался невеселый смешок.

— Это не так. Я была вынуждена быть сильной, потому что люди на меня рассчитывали. Те, кого я любила, считали меня сильной. Но внутри, — Хармони поднесла руку к груди, прямо к сердцу. — Здесь я терялась, как и любой другой. Просто я ото всех это скрывала. Я не дам жестоким людям, причинившим нам боль, черпать силы в моих слезах. Сила — это щит, опустить который можно лишь заручившись доверием.

Ее слова стали для меня ударом, но последнее, что меня окончательно добило, это блеск ее глаз. Он говорил о том, что она мне доверяет. Бл*дь… она мне доверяет.

Приблизившись к ней, я положил руку на ее черные волосы и заглянул в ее чарующие глаза. Я утонул в их красоте, но нам нужно было торопиться. Пришло время Хармони обрести покой… даже если для меня это станет началом той ещё грёбаной войны.

Взяв ее за руку, я сказал:

— Ты готова, детка?

— Да, — ответила она, а затем украла последнюю частичку моего сердца, взволнованно добавив:

— Детка.

Я ласково улыбнулся, и она покраснела.

Я привел Хармони к машине. Нам оставалось проехать всего около двадцати миль.

Поэтому я снова держал Хармони за руку. Улыбаясь от уверенности, что очень скоро ее разбитое сердце полностью исцелится.

Малая толика искупления в полной жопе под названием «моя жизнь».

***

Я не знал, что почувствую, подъезжая к месту, которое когда-то называл домом. Думал, что буду нервничать — черт, да я думал, что буду ощущать один лишь страх перед неизбежным… Но как ни странно, я просто оцепенел. Мое сердце не колотилось в бешеном ритме, пульс не учащался. Я был совершенно спокоен, поскольку знал, что отвозя сюда Хармони, поступаю правильно.

Она это заслужила.

Направив грузовик к последнему повороту, ведущему к их воротам, я увидел мерцающие огни обнесённой забором территории.

Хармони заёрзала на своём месте. Я чувствовал, как внимательно, настороженно наблюдают за мной ее глаза, но продолжал смотреть вперед. Не удосужившись включить поворотник, я свернул налево и остановил машину. Я окинул взглядом территорию. С тех пор, как я был здесь в последний раз, это место напичкали всеми возможными средствами защиты. На воротах я не увидел решеток — теперь они были отлиты из цельного железа. Стены стали выше, прочнее и толще. Однако самым большим сюрпризом оказались возвышающиеся сторожевые вышки, с которых просматривалась единственная ведущая в это место дорога.

Это была чертова крепость. Неприступная. Крепость, в которую невозможно прорваться, и, что самое важное, невозможно оттуда сбежать.

Моё внимание привлекло движение на одной из вышек, и я увидел там глядящего на нас парня, одетого во всё черное. Стекла нашего грузовика были затонированы, и сейчас я этому очень обрадовался. Они не могли заглянуть внутрь, в этом и заключался план.

Парень на вышке держал в руках пистолет и осматривал нашу машину, но я не мог разобрать, кто это из братьев. Глаза Хармони распахнулись от страха.

— Оставайся здесь, хорошо? — сказал я.

Она сглотнула и бросила долгий взгляд на черные железные ворота за ветровым стеклом.

— Райдер… Мне страшно. Что-то мне подсказывает, что это плохая идея.

Склонившись над консолью, я приподнял пальцем её подбородок и приблизил ее губы к своим. Я целовал ее нежно, сладостно, стараясь как можно дольше не отрываться от ее рта. Я понимал, что это, скорее всего, последний раз, когда я вижу ее такой, сижу с ней здесь вот так… и нам больше не представится такого момента. Хармони растаяла у меня на губах. От этого я почувствовал себя таким чертовски живым. До нее я был просто мертв.

Я прижался лбом к ее лбу и закрыл глаза. Мне не хотелось двигаться. Я бы отдал всё на свете, лишь бы остаться в этом грузовике до конца своей жалкой жизни. Но пришло время встретиться с моими бывшими братьями.

Пришло время начать платить за все то дерьмо, которое я натворил.