Он протирает дорогие штаны в офисе компании Карсона, облизывая его задницу с восьми до пяти с перерывом на обед по расписанию. И меня бесит этот надменный взгляд, забирающийся прямо под кожу, сканирующий каждое нервное окончание. Ему противно, что его плоть и кровь живет в дрянном притоне в худшем районе города.

Брат находит одну кроссовку, пиная ее в мою сторону, затем приседает на корточки и ищет вторую под диваном. Сажусь прямо на пол и натягиваю обувь, все время ухмыляясь и напевая. Челюсть Дэмиена дергается, но я не тороплюсь, просто в последнее время мне нравится выводить его из себя.

– Слишком праааавильный, – тяну, медленно поднимаясь. – С тебя четыре штуки баксов, кстати, – раскачиваясь, подхожу ближе, кривя губы и рассматривая его.

Заявиться в Роксбери в таком виде – само по себе самоубийство, но он не из тех, кто дрейфит, если только речь не идет об отце. Костюм от Кучинелли подогнан идеально по фигуре, волосы зачесаны назад и уложены гелем, а пахнет он, как будто только что вышел из дорогого салона, в то время как я, в своих потрепанных джинсах и рваной футболке, похож на помойную крысу. Мы стоим напротив, зеркально отражая друг друга, как две капли воды похожие и такие разные, Дэм выглядит как воплощение идеального мира, а я – его самая ублюдская часть.

Все еще жду результатов драфта, пока у меня короткий отпуск, который я трачу как хочу. И у меня по-прежнему нет денег, чтобы нежиться на гребаных Багамах, попивая коктейли.

Мой взгляд падает на «Ролекс» на запястье брата.

– Думаю, этого хватит, чтобы покрыть стоимость товара, – озвучиваю вслух.

– Это прекратится сейчас, – ровным голосом говорит Дэм. – Ты сядешь в мою чертову тачку и поедешь домой. Иначе я выволоку тебя, как мешок с мукой.

– Дом? А где он? – огрызаюсь я.

– Ты поживешь в моей квартире на Паркер-стрит. По крайней мере до тех пор, пока я не приберу бардак, который ты устроил.

– Хотел бы я посмотреть, – ухмыляюсь. – Решил поиграть в папочкиного цербера? Что он тебе пообещал за эту работу?

– Ты идиот, Доминик. – Его плечи опускаются. – Я всегда прикрывал твою спину в благодарность за то, что ты делал для меня раньше. Думаешь, я хотел такой жизни для кого-то из нас? Он бы не отвязался от тебя, если бы я не попросил оставить тебя в покое и дать заниматься футболом. Я надеялся, что моя жертва не напрасна и ты выжмешь максимум из возможного, а вместо этого я вынужден смотреть, как ты уничтожаешь себя в этом убогом месте. Но с меня хватит, я отказываюсь. Не хочешь в компанию? Плевать. Но то, во что ты себя превращаешь, убьет тебя раньше, чем ты поймешь, как здорово испоганил свою жизнь. Думаешь, они тебя примут и все закончится? – Он громко смеется, но веселье не достигает его уставших глаз. – Да как только руководство узнает о том, что ты торчок, тебя внесут в черный список каждого клуба на континенте.

Дэм подходит к шкафу, берет оттуда пустую дорожную сумку и начинает набивать ее моими вещами, пока я просто смотрю. У меня не так много одежды, поэтому весь процесс сборов занимает около пятнадцати минут, затем он проходит к двери, взглядом указывая мне идти вперед. Знаю, что спорить бессмысленно, поэтому иду на выход, продолжая оглядываться, забавляясь. Ни к чему говорить ему, что надолго я у него не задержусь и как только раздобуду денег, сразу же исчезну.

Когда мы выходим на улицу, тело начинает пульсировать от новой энергии, мне нравится эффект от той смеси, что я принял. Если бы не моя нянька, вызвонил бы кого-нибудь из приятелей по университетской команде, может быть, Донована или Мастерса, чтобы устроить вечеринку. Чувствую, как меня начинает потряхивать от возбуждения, и в этот момент замечаю троих местных отморозков, один из которых прислонил свой зад к «Ауди» Дэма.

– Эй, костюмчик, твоя тачка? – спрашивает он, с ехидством разглядывая моего брата, насмешливо кивая в его сторону друзьям, потому что Дэм выглядел здесь так неуместно, будто прибыл прямиком из Викторианской эпохи.

Плечи моего брата напрягаются, но он лишь кивает, не желая грубить, чтобы не провоцировать случайную драку. Мы сложены одинаково и при удачном раскладе могли бы нехило развлечься, надирая задницы ублюдков, но Дэм не любит такое веселье, предпочитая клюшки для гольфа, поле на шестнадцать лунок и академическую греблю.

Ребята, что все еще приклеены к машине, перешептываются и откровенно насмехаются над богатеньким парнем, что пожаловал в их богом забытый район, но Дэм, не говоря ни слова, отпирает багажник, кладет туда сумку с моими вещами и пристально смотрит на меня, с предупреждением качая головой. Что-то внутри меня щелкает от этого безмолвного приказа.