– Свали! – беру ближайшего парня и отталкиваю его с дороги, чтобы сесть в машину, пока гнев и наркотики полностью не завладели сознанием. Обычно так и бывает после нескольких дней употребления дряни, что продает дилер Зика. Ему не стоило разбавлять чистый кокаин, ведь теперь я уже не так расслаблен, как раньше. Черт знает, что еще он добавил туда, но чувствую такую злость, что хочется рвать на себе кожу, а мысли еще больше распадаются в голове.

Полудурок, которого я оттолкнул, замахивается и бьет меня в висок кулаком, и этого достаточно, чтобы выпустить все накопившееся наружу. Я не утруждаю себя словесной прелюдией, сразу же разворачиваясь и бросаясь на него в то же время, как его приятель подлетает к нам, и они вдвоем валят меня на землю. Рычу и вырываюсь, но что-то не так, потому что сил почти нет, а обычно так не бывает. Гребаный Зик и его паленая дурь. Тяжелый ботинок прилетает в мой нос, и треск оглушает, а вместе с ним приходит острая боль, что-то липкое растекается по лицу.

– Не рыпайся, сучоныш! – кричит кто-то, и я извиваюсь сильнее, пока мне не удается освободить руки.

Еще один приглушенный крик раздается неподалеку, но не могу оглянуться, действуя хаотично и позволяя агрессии забрать последнюю каплю здравого смысла. На подкорке сознания мелькает мысль, что это то, чего мне так не хватало в рутине учебы, футбольных тренировок, тотального недосыпа и работы в перерывах между мелкими кражами.

Все происходит так быстро; адреналин бурлит под поверхностью кожи, превращая мое тело в машину, и я бью, не глядя, пока не кончаются силы. Когда наваждение частично спадает, я тяжело дышу и осматриваюсь, раскачиваясь на месте. Двое избитых до полусмерти парней валяются передо мной, мои руки в крови, как и лицо, и я вытираю окровавленные губы рукавом, поворачиваясь к брату.

Звуки сирены разносятся по окрестностям, но не спешу убегать, сосредоточившись на ярко-красном пятне на дорогой рубашке Дэма. Оно расползается вокруг торчащего из центра раны ножа с такой скоростью, что мои глаза едва успевают проследить градиент, образующийся на ткани. Это одновременно красиво и чудовищно. Поднимаю взгляд и вижу стеклянные глаза, точь-в-точь как мои, только уже не такие живые и ясные.

Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но булькающий звук не дает словам вырваться наружу, вместо них по его губам и подбородку начинает стекать густая темная кровь. Дэм падает на колени, и все вокруг меркнет, пока я неподвижно стою всего в двух ярдах от брата. Сирены все ближе, но они звучат как-то странно сквозь грохот барабанных перепонок. Гротескные неподвижные тела двух парней раздваиваются и танцуют на асфальте, третий вовсе куда-то исчезает. Я уже видел такие картинки, похожие на цветной фильм, когда принимал слишком много.

Это нереально.

Подхожу ближе как раз в тот момент, когда тело Дэмиена качается и начинает падать уже на спину, успеваю поймать его и держу, ощупывая волосы и лицо. Крови так много, что мои джинсы пропитываются ею, как и его рубашка, которая теперь багрового цвета.

– До… ми… – зовет он, поднимая руку к моему лицу. Отблеск дорогих часов на его запястье привлекает мой рассеянный взгляд, аккуратно снимаю их и убираю в карман. Ему они больше не понадобятся, время для него остановилось.

Но скоро меня отпустит, и я их верну.

По краям моего зрения мерцают красно-синие огни, они прыгают перед глазами, еще сильней размывая картинку, все как в обычных галлюцинациях, которые приходят после экстази и мета. Я перепробовал столько всего, что уже различаю трипы.

Скоро все это исчезнет. Я знаю.

Поэтому просто сижу на коленях, раскачивая тело Дэмиена в своих руках, ожидая, когда видения отступят и я проснусь на своем грязном диване в комнате с липким столом, усыпанным окурками и заставленным пивными банками.

Я не очнулся. Это был не сон.

Пока я, обдолбанный до состояния спутанного сознания, сидел на грязном тротуаре, пропитанном кровью, из тела моего брата вытекала жизнь.

Понял это лишь на третьи сутки, когда отец затолкал меня в ледяной душ и сообщил, что вот-вот состоятся похороны. Я не пришел. Не мог появиться там, пожираемый виной за случившееся. Если бы набрался сил в тот день, то прыгнул бы в могилу следом за Дэмом. Это я должен был быть на его месте. Я слабак. Слабаки всегда умирают первыми. Если бы не я, его бы вообще там не оказалось.

Следующая неделя прошла как в тумане: я много пил и пытался сделать все, чтобы заглушить в себе любой отблеск воспоминаний. Мне нужно было отключить сознание настолько, чтобы я перестал понимать, где я, что делаю и как, черт возьми, жить дальше.