Я ахнула, вспоминая вчерашнюю ночь. Господи, я ведь накинулась на Майкла в его машине, а потом распрощалась с остатками самоуважения, выблевав их прямо на проезжую часть. Так держать, потаскушка Сьюзан! Мысленная пометка бросить пить зафиксирована.

– Если ты не прекратишь ерзать, вынужден буду отнести это к домогательствам и воспользуюсь твоим предложением, – глубоко изрек Майкл, целуя меня в щеку.

Я рассмеялась, но он теснее прижался к моему бедру, давая понять, что это не пустая угроза.

– К твоему сведению, солнце уже встало, а значит, наступил новый день, и срок давности моего предложения истек, – сказала игриво, но на всякий случай отодвинулась подальше.

Майкл цыкнул.

– Милая, ты запрыгнула на меня уже после полуночи, – он скользнул губами по моей шее, и все тело пронзила приятная дрожь.

– Мой ответ – нет, в любом случае.

– Попытаться стоило, – проворчал парень, и мы встретились взглядами. – Доброе утро!

– Привет, – снова улыбнулась, не удержавшись от прикосновения к его щеке. Легкая щетина оцарапала пальцы.

– Как ты себя чувствуешь? – его глаза блуждали по всему моему лицу.

Не знаю, имел ли он в виду только мое физическое состояние, учитывая вчерашний вечер и стычку с матерью. В любом случае, говорить о случившемся не входило в мои планы. Я представила, насколько ужасно, должно быть, выгляжу, и поперхнулась воздухом.

– Думаю, нам не помешает завтрак, голова жутко раскалывается, – выкрутилась из тисков его рук, расправляя пижаму. – Слышала, ты готовишь лучшие в мире блинчики.

Понимание мелькнуло в глазах Майкла, когда он без слов поднялся с кровати и босиком отправился в направлении кухни.

Спустя пятнадцать минут я вышла из ванны, предусмотрительно приготовив для парня новую зубную щетку и полотенце. На кухне гудела кофемашина.

– Ванная свободна, – слова застряли в горле, когда он прошествовал мимо с широкой улыбкой, и мой взгляд сам собой скользнул от растрепанных волос на макушке до v-образной линии мышц над низко сидящими штанами. Святые угодники. Если бы он мог сейчас прочитать порочные мысли, роящиеся в моем мозгу, я провалилась бы сквозь землю от стыда.

– Ты покраснела, как помидор, – ухмыльнулся Майкл. – Странно, ведь вчера я отчетливо расслышал, как ты попросила меня снять рубашку.

Подавив смущение, подняла взгляд и осклабилась. Ведь не была бы Сьюзан Купер, если бы не научилась ставить засранцев на место. Я привстала на цыпочки в попытке дотянуться до его уха, но смогла достать лишь до подбородка, когда шепнула:

– Давай посмотрим, как ты запоешь, когда на мне тоже не окажется рубашки.

Слова повисли в воздухе, и мы оба замерли, услышав четкое «когда» вместо «если».

Кадык на шее Майкла дернулся, он сглотнул. А я отстранилась, наблюдая за выражением его лица. Янтарные глаза скользили по моей мешковатой пижаме с изображением спящих щенков, но, готова поспорить, он фантазировал о вещах, от которых у самых отъявленных ловеласов отвисла бы челюсть. Гордо задрав подбородок, я отправилась на террасу, слыша за спиной сдавленные чертыхания.

Сью – 1, Майкл – 0.

– Эй, вы скучали? – мягко спросила, входя в благоухающее помещение и приоткрывая маленький ящик с растениями, обтянутый пленкой для повышения влажности.

Тишина в кухне сменилась лязгом посуды и ароматом свежесваренного кофе, а потом, по всей видимости, и блинчиков.

Следующие полчаса я разговаривала со своими растениями, поливала и удобряла, убирала сухие листья, делясь рассказами о прошедших выходных.

– Ты чудна́я, – раздался низкий голос из-за спины, заставивший обернуться. Майкл стоял, прислонившись к дверному косяку. На нем были все те же спортивные штаны, но, во имя моего здравомыслия, появилась футболка. Точно не знаю, облегчало ли это мое существование. – Что, подбиваешь растения пойти войной на дом твоей матери?

Я не сдержала смешок.

– Знаешь, когда ты настолько одинок, что в свободный вечер предпочитаешь вытаскивать друга из бара или проверять годовые отчеты, вместо того чтобы пойти отрываться, волей-неволей заговоришь с фиалками. В конце концов это не я дала своей машине имя.

Это не было укором, и меня не пугала правдивость собственных слов, но веселое выражение исчезло с лица парня, сменившись чем-то, похожим на понимание. Однажды тот сам признался, насколько одинок.

– Завтрак готов, ваше высочество! – он поклонился в шутовской манере и вышел с террасы.

– Ты не лгал, они лучшие во всем мире! – с восхищением проговорила я, запихивая в рот новую порцию блинчиков. Мой живот уже напоминал брюхо дюгоня, но еда была настолько вкусной, что нормы приличия отошли на второй план.

– Все, чтобы заставить тебя пожалеть о том, что сбежала тем утром, – усмехнулся Майкл. Я уставилась на него, дожевывая свою порцию. – Интересно, если бы это была не твоя квартира, обнаружил бы я тебя сегодня на соседней подушке?

– Ты ведь просил не убегать, – пожала плечами, отпивая кофе.

– Удивлен, что ты прислушалась.