Взгляд Майкла рассеянно проплыл по трибунам и остановился на той части, где собралась семья. В момент, когда наши глаза встретились, улыбка сползла с лица парня, а рот приоткрылся в удивлении. Журналист все еще что-то спрашивал, поднося микрофон к губам Майкла, но тот, казалось, оглох, гипнотизируя меня, с абсолютно нечитаемым выражением лица. Я так переволновалась, что попятилась назад и сама не заметила, как ноги понесли меня в сторону выхода. Мне не стоило приезжать.

Атмосфера в паддоке всегда заряжала на победу: когда столько людей одновременно выкрикивают твое имя и желают удачи – невозможно облажаться. Я твердо пообещал себе выбросить ненужные мысли из головы и сосредоточиться на том, что было важно здесь и сейчас. Семья приехала поддержать меня, команда сплотилась настолько, что хотелось петь, как герою какого-нибудь чертова мюзикла. Привычный разговор с журналистами как раз был в самом разгаре, мы много подшучивали друг над другом и смеялись, когда мой взгляд случайно зацепился за трибуну, где разместились родители.

И весь мир просто встал на паузу вокруг девушки, чьи рыжие локоны свободно развевались на ветру, подобно подолу ее легкого белого сарафана. Я застыл перед микрофоном, думая, что солнце нагрело мою голову слишком сильно, потому что эта галлюцинация никак не могла быть реальностью. Сью стояла всего в пятидесяти ярдах от меня с глазами лани, среди шумящих за пределами сознания зрителей, и выглядела такой неземной, нереальной, что пришлось подавить в себе желание моргнуть, чтобы она не исчезла.

За секунду до моей по-настоящему счастливой улыбки девушка вдруг попятилась, словно что-то щелкнуло у нее в голове, а потом начала резко отступать назад и в итоге бросилась к выходу. Именно в этот момент осознал, что ее появление – не сон. Она приехала сюда, она, черт побери, была совсем рядом. Я извинился перед журналистом, который ждал ответа на свой вопрос, и большими шагами направился в том же направлении, в котором исчезла моя одержимость. Перепрыгнув через закрытый борт трибуны, забежал в тоннель, ведущий напрямую к парковке, надеясь, что Сью бегает медленно.

Мне пришлось преодолеть ряд коридоров и будку охраны, когда заметил краем глаза возню у турникета.

– Давай же, – ворчала девушка, сражаясь с неподвижной железной рамкой. Она дергала ее резко, с такой силой, что вся покраснела.

– Ты тянешь не в ту сторону, – сказал, вставая у нее за спиной. Плечи Сью напряглись, она выпрямилась, и от движения головы цветочный аромат ее волос проник прямо в мои легкие. Я сделал еще один шаг вперед, как будто подобная инъекция мазохизма могла помочь исцелить мою тоску по ней, и протянул руку, открывая железные ворота.

Но девушка продолжала стоять на месте. Мой комбинезон едва касался ее спины, это была одна из самых мучительных минут за последнее время.

– Почему ты убегаешь? – спросил едва слышно.

– Потому что должна, – ответила Сью после долгой тишины.

– Посмотри на меня, – попросил осторожно, но та помотала головой, оставаясь неподвижной. – Милая, посмотри на меня, – я практически умолял.

Медленно, словно через силу, девушка обернулась, и мое сердце дрогнуло. Ее прекрасные серые глаза были мокрыми от слез, которые заливали веснушки на щеках солеными дорожками.

– Я так виновата, – прошептала она с болью в голосе. – Я все испортила. Прости меня, Майкл. Прости меня… – слезы покатились сильней, и Сью закрыла лицо ладонями.

– Ты ни в чем не виновата, милая, – заверил, обнимая ее за плечи и притягивая к себе. Это было сродни прохладному компрессу после изнурительного заезда, ее хрупкое тело, как пазл, сливалось с моим, пока девушку сотрясали рыдания. – Мы ни в чем не виноваты. Это просто случилось.

Я говорил не о нашей разлуке, а об аварии и всех тех многочисленных вещах, которые случались вопреки нашим ожиданиям и влияли на нас на протяжении всей жизни. Некоторые из них попросту нельзя было предотвратить или остановить, нужно было просто принять такими, какими они были.

– Если позволишь мне остаться, то больше не поступлю так с тобой, обещаю, – проговорила Сью мне в грудь. – У меня было много времени на то, чтобы пересмотреть свою жизнь, и знаешь, что я поняла?

– Что? – я почти боялся дышать рядом с ней, гладя ее волосы и слыша шумное дыхание, прерываемое всхлипами, но неизменно согревающее мое сердце.

– Я могу собрать себя по крупицам даже после самых сильных ударов судьбы, но все равно не буду чувствовать себя полноценной без тебя, Майкл. Ты всегда видел во мне то, чего другие не замечали, и давал надежду на то, что жизнь может быть лучше, чем кажется. Я была серой лужей, а ты разлил в нее бензин, и получилась радуга. Так что, пожалуйста, злись, но не прогоняй меня, ведь я люблю тебя, Майкл.

Моя чудачка, это ведь не я прогонял ее, а она сама убегала. Прижал наши лбы друг к другу, закрыв глаза. Все это стоило того, чтобы ждать, и я был счастлив, что нам, в отличие от отца и Ребекки, не понадобились годы.