Год назад мой старик поддержал идею переезда в Чикаго. Тогда все было лишь на стадии разговоров, которые закончились, когда я вернулся из поездки, сломавшей меня окончательно. Он видел, что со мной что-то происходит, и был рядом, но не лез в душу, хотя где-то на задворках сознания вертелась мысль, что и так все знает и понимает. Отец был чертовски умен, легко складывал в уме сложные числа, поэтому ему не составило бы труда сопоставить некоторые факты моей жизни.

Я позвонил отцу после встречи с арендодателем, плечом придерживая телефон и неся единственный стул в свой будущий кабинет. Ответом на мое твердое решение был тихий вздох и ободряющая фраза в стиле: «Ты не можешь вечно цепляться за меня, сын!» Трагикомедия в трех действиях: оставь Элли, оставь отца, оставь чувство вины.

Папа уверял, что не пропадет. Раньше мне слабо в это верилось, тем более еще и Кей свалил, как только выпал шанс. Но отец так прочно обосновался в Бостоне и оброс друзьями, что едва ли стоило о нем по-настоящему беспокоиться. На меня все еще давила тяжесть предстоящего переезда, но мысли об Элли напрочь сметали любые сомнения, как горная лавина сносит машины и дома на заснеженной равнине.

Нужно поспешить. Я отряхнулся от своих мыслей, на ходу натягивая куртку и небрежно расталкивая документы в папку. Голос Элли по телефону был таким сдавленным, как будто она вот-вот расплачется.

Выйдя из здания на Джексон, поспешил к машине, шаря по карманам джинсов в поисках телефона. Найти ближайший цветочный не составило труда. По иронии мой новый офис был всего в десяти минутах от колледжа Элли, и именно там в последний раз покупал охапку роз год назад. По старой схеме я впопыхах схватил самый большой букет, бросив наличные на стойку.

– Сдачи не надо! – Наверно, со стороны это звучало надменно.

– Эй, здесь вообще-то не хватает, – крикнул мне вслед продавец.

Я развернулся, закинув букет на плечо. Вернулся, пересчитал купюры. Блядь. Почти иметь два офиса в крупных городах и грести деньги лопатой, но не наскрести на букет для любимой девушки. Неудачник. Опустил цветы на прилавок, ища бумажник; черная карта скользнула по терминалу, тот пискнул, заскрежетал, выплевывая чек и высветил на табло, что операция прошла.

– Супер! – Я хлопнул паренька по плечу, забирая цветы, и побежал вон.

– Стойте! Наличные!

– Да оставь уже себе! – крикнул, не оборачиваясь. Вот теперь уж точно прозвучало надменно.

Сев в машину, положил букет на пассажирское сиденье и повернул ключ зажигания, мотор заурчал. Телефон в кармане трезвонил. Черт, Элли, должно быть, уже дома. Но это была не она. Я ответил, ухмыляясь.

– Нет сил держать свою радость при себе? Так, что хочется петь, как диснеевская принцесса? Понимаю.

– Не смешно. Она отшила меня. Снова.

На фоне было шумно, звенела посуда, болтали люди, играла музыка. Этот антураж узнаю без ошибки, совсем недавно и сам сутками пропадал у барной стойки.

– Мне очень жаль, я думал, она…

– Я тоже, чувак. Пристрелить бы того урода, который сломал ее. Зуб даю, этот мудак снова вертится поблизости. Знать бы, где она живет.

– Притормози, пока не получил запрет на приближение! Если она сделала выбор, ты не должен вмешиваться, слышишь? Сам говорил, что не знаешь, почему они расстались. Может, она знатно преувеличивает, а он просто не полил чертовы цветы или забыл выкинуть мусор.

Кей хохотнул. Хоть я и чувствовал, что ему совсем не весело, но не мог сорваться и поехать туда, зная, что Элли ждет моего приезда.

– Дружище, держись! Я был в твоей шкуре и точно могу сказать, что все наладится.

– Спасибо, чувак. – Он вздохнул. – Пойду, здесь парни из команды, моя очередь бросать дротики. Не забудь про воскресенье.

Точно, двадцать седьмой день рождения Кея.

– Конечно! Кстати, приду не один. А ты пока представь, что вместо мишени – голова того парня, станет легче.

– Непременно. – Он отключился; я уже поворачивал к дому Элли.

Свет в ее квартире не горел. Часы в машине показывали девять, рановато для сна. В последний раз вынув телефон, набрал в приложении доставки еды нужный заказ. Элли обожала вредную пищу, поэтому в корзину летели самые греховные позиции. Стащив букет с сиденья, я вышел из машины.

«Главное, не наткнуться на назойливую соседку», – думал, поднимаясь по лестнице как можно тише. Подойдя к квартире, постучал, затем еще раз и еще. Элли не открывала. Радостное предвкушение сменилось беспокойством, поэтому стал колотить сильнее. Где-то за углом открылась дверь. Твою мать.

– Чего барабанишь? – Женщина буквально испепеляла меня взглядом.

– Она не открывает, – показал на дверь Элли, как будто и так непонятно.

– И правильно делает. От таких, как ты, надо держаться подальше. – Это что, блин, значит? Каких «таких»?