Когда мы все собираемся на подъездной дорожке, Моника отходит, чтобы поболтать по телефону, а потом отводит аппарат от уха и кричит Дэну:

– Джослин и Лу просят нас забрать их. Парень Джо сильно напился и не может сесть за руль.

Дэн обдумывает ее слова, глядя на меня.

– Я отвезу ее, – слышу голос Райана за спиной.

Брат смотрит на него с нечитаемым выражением.

– Да брось, чувак! Я возьму Элли, а ты заберешь ребят.

– Да, мы заедем через пять минут! – закатывая глаза, говорит Моника в трубку и отключается.

– Ладно, только держи свои руки на руле! – Это больше похоже на подкол, чем на угрозу.

Райан поднимает обе руки вверх, показывая ладони, а когда Дэн отворачивается – выставляет средние пальцы. Я хихикаю, и мы расходимся по машинам.

– Я люблю своего брата, но иногда эта опека меня бесит, – ворчу, пристегиваясь. – Как хорошо, что они с Моникой скоро уедут в путешествие по стране.

– Он переживает за тебя, это нормально, – спокойно отвечает Райан, выруливая с подъездной дорожки.

– Мне больше не восемь, – все еще дуюсь я.

– Знаю, – многозначительно выдает парень, переводя на меня взгляд. То, как он проходит глазами от моих ног к лицу, заставляет все тело пылать. Когда наши взгляды встречаются, его зрачки кажутся совсем темными. Мне хочется залезть в эту растрепанную голову и узнать, о чем он сейчас думает. Готова поспорить, сама думаю о том же. Райан сглатывает и переводит взгляд на дорогу, включая приемник.

– Ты починил его! – восторженно кричу.

– Да, на весенних каникулах оставил тачку в мастерской и забрал час назад, – Он нежно гладит приборную панель, а я мечтаю ощутить эту руку где угодно на своем теле. Из колонок звучит ню-метал, и мы покачиваем головами, подпевая. Это будет лучшее лето в моей жизни!

Костер устраивают на берегу реки, недалеко от школы Рида Кастера. Сюда съехалась молодежь со всего города. По сути, это несколько маленьких костров вдоль всего берега. Ребята разбились на компании, и я уже не вижу никого из тех, с кем приехала. Перед тем, как заглушить двигатель, Райан велел не брать алкоголь ни у кого, кроме него или Дэна. Он сам не собирался пить, чтобы не бросать свой «Додж» на окраине.

И вот я стою абсолютно трезвая, потому что все куда-то исчезли и пива мне не перепало. Тусуюсь с бывшими одноклассниками, мы уже некоторое время делимся последними событиями учебного года и обсуждаем планы на поступление, когда кто-то окликает меня:

– Элли, слышал, ты собираешься стать фотографом, снимешь меня для GQ, когда станешь известной?

Майлз Харрингтон даже приблизительно не тянет на модель для журнала. Я вежливо улыбаюсь, проглатывая ответ.

– Мечтай, Харрингтон! – кричит ему Марта. – Наша Элли будет снимать горячих красавчиков, только ты не из их числа.

– А что, я уже недостаточно хорош, чтобы меня сфоткала мисс зазнайка? – Парень явно навеселе, обычно я не слышала от него гадостей. Марта открывает рот, чтобы ответить, но я дергаю ее за подол кофты.

– Не надо, он пьян.

– Прикуси язык, Харрингтон. Фотки Элли круче, чем у большинства известных фотографов. Да она почти профи, если хочешь знать! – Пьяный рот Марты все никак не закрывается, а мне все больше хочется провалиться сквозь землю.

– В чем еще она профи? Может, она откроет свой маленький рот и сама покажет, на что он способен?!

Почти разворачиваюсь, чтобы убежать из этого кошмара, когда тело Майлза в секунду отрывается от того места, где он стоит. Все происходит так быстро, что крик застывает где-то в горле; я испуганно смотрю на парня, который приподнимается на локтях, вытирая окровавленный нос рукой. Все замирает.

– Какого хера? – выдает Майлз, поднимаясь с земли. Вокруг собралась толпа, я не вижу их лиц, в глазах рябит.

– Еще раз откроешь свой поганый рот, Харрингтон, и я вышибу все твои зубы! – Узнаю этот голос и поворачиваю голову вправо. Райан стоит в двух шагах от Майлза, вытирая кулак о пляжные шорты. Затем он разворачивается, хватает меня за руку и ведет прочь.

– Стой, куда мы идем?! Райан. Райан! Да стой же ты! – кричу, семеня по камням, но он как будто оглох. Подойдя к машине, он вынимает ключи и молча указывает на пассажирскую дверь. Я не спорю, забираясь внутрь.

Спустя пять минут езды по темной дороге он нарушает молчание.

– Извини, мне нужно было уехать, пока не вышиб из него остатки дерьма.

– А сейчас ты остыл? – робко спрашиваю я.

Он глядит на меня, черты его лица смягчаются, складка между бровями исчезает.

– Сейчас да.

Мы сидим на капоте «Доджа» и едим лучшее блюдо, которое когда-либо придумал народ, – тако. Когда мы подъехали, забегаловка «Эль Патрон» уже закрывалась, поэтому мы взяли еду навынос и припарковались на противоположном берегу от того, где проходит вечеринка. Отсюда хорошо видно костры и слышно визг людей, прыгающих в холодную воду.

– Ребята, наверно, нас потеряли, – говорю, имея в виду Дэна и Монику.