Или от моей смерти, конечно. Когда человек умирает в искусственной микровселенной — это значит, что умирает и его мозг. Следовательно, расщепляется и чип. После чего происходит моментальный выброс из «Погружения», и человек пробуждается в реальности. Именно так и случилось, когда во втором «Погружении» меня сбила машина.

Я провожу финальную проверку соединений. Кривые мозговой активности участников в норме. Моя — с существенным, но допустимым отклонением.

— Придется вернуться через пару часов. — Я даю себе установку, пока идет сохранение изменений.

Я прячу лэптоп, нахожу под грудой вчерашней одежды пластиковый контейнер, отсчитываю четыре капсулы и запихиваю футляр в потайной карман дорожной сумки. Сегодня мне он больше не понадобится.

Натягиваю шорты, меняю футболку на свежую рубашку, подворачиваю рукава до локтя и кладу таблетки в нагрудный карман. На секунду притормаживаю напротив зеркала. Подтираю размазанные стрелки и щипаю себя за щеки, чтобы придать лицу естественный румянец. Встряхиваю волосы и делаю глубокий вдох. Нервничаю так, будто иду на первое свидание. Или планирую опоить своего бывшего парня и лучшего друга.

Да уж, Вивьен, в кого ты превращаешься?

Я отворачиваюсь от своего отражения и тихо, на цыпочках выхожу из спальни.

Может, я и безумная, но у моего безумства есть имя — Эйсто.

***

— Ви, прикрой за собой дверь, — шепчет Фред, стоит мне переступить порог гостиной. — Включим музыку.

— Может, не надо? — уточняю я. — Вдруг остальные проснутся? — А мне бы этого не хотелось.

— Мы тихо. Давай, закрывай.

— Ладно. — Я повинуюсь. С пьяным Фредом лучше не спорить.

Я проверяю, плотно ли заперта дверь, и усаживаюсь на пышную подушку на полу.

— Тебе там удобно? — интересуется Эйсто. — Можем поменяться. Или согнать Фреда с дивана.

— Вот уж хрен вам! — Кудрявый хватается руками за край дивана, будто боится, что мы с Эйсто стащим его на пол за ноги.

— Мне более чем удобно, Эйсто. Спасибо, — улыбаюсь я, краснея под его взглядом. Не нужно было щипать себя за щеки: эффект от внимания Эйсто в разы сильнее.

— Так… посмотрим, что у тебя в плейлисте. — Фред резко стаскивает со стола телефон Эйсто. — Разблокируй. — Он тычет смартфоном Эйсто в лицо. — Спасибо.

Фред увлеченно скользит большим пальцем по дисплею, пока Эйсто разливает виски по трем стаканам и разбавляет алкоголь колой.

— Что за хрень, чувак? — возмущается Фред. — Одни сопли.

— Свою музыку включай, — отрезает Эйсто, закручивая бутылку.

— Мне лень идти за зарядным, — разочарованно вздыхает Фредс. — О! Кажется, что-то нашел.

— Неужели, — цокает Эйсто и протягивает мне стакан.

Комната заливается первыми звуками The Weeknd²⁶ — Escape from LA²⁷, и Фред наконец-то откладывает телефон в сторону.

— За самых стойких, — тихо произносит Фред и протягивает руку к середине стола, призывая нас с Эйсто чокнуться с ним. — Как в старые добрые.

Мы с Эйсто переглядываемся.

— За воспоминания, — добавляет Эйсто, смотря мне прямо в глаза.

— За любовь, — шепчу я. — До дна.

Я зажмуриваюсь и залпом выпиваю коктейль. Напиток крепкий, но даже алкоголь не обжигает так сильно, как взгляд Эйсто. Он по-прежнему наблюдает за мной. И я не знаю, как расценивать его внимание: жалость и сочувствие к одинокой бывшей или… у него до сих пор остались ко мне чувства?

В этот момент песня на телефоне Эйсто прерывается. Голос рэпера сменяется до боли знакомым вступлением, которое я узнаю́ с первых нот. И Эйсто тоже, ведь его взгляд снова мгновенно отыскивает мои глаза. Мое сердце дергается и подскакивает к горлу. У кого-то сверху отменное чувство юмора.

— Эти Placebo только и умеют, что вечно ныть, — недовольно фыркает Фред. — Пойду отолью, пока не впал в депрессию. А вы постарайтесь не уснуть. Хотя… Не знаю, что еще можно делать под репертуар Placebo.

Фред с трудом поднимается с дивана и, пошатываясь, бредет к кухне. Наверное, во вторую уборную, чтобы не разбудить спящих в противоположном крыле дома.

— Ну и вкус у тебя, Эйсто. — Фред продолжает бурчать, даже скрывшись в стенах кухни. — Совсем, как у Ви. Занудная депрессивная фигня. Ску-у-у-чно.

Но мне уже плевать на негодование друга. По фигу, что он в очередной раз оскорбляет мою любимую песню. Нашу любимую. Мою и Эйсто. Меня это не волнует, потому что прямо сейчас все мое внимание приковано ко взгляду серых глаз напротив моего лица.

Именно эта песня.

Именно сейчас.

Когда я критически нестабильна. Когда максимально близка к тому, чтобы плюнуть на все моральные принципы и наброситься на Эйсто в сию же секунду. И плевать, даже если он оттолкнет меня. Плевать. Сердце и так давно в клочья. Подумаешь, разобьется еще раз. Хуже уже не будет.

— Потанцуешь со мной?

Я не верю своим ушам. Теряю дар речи и смотрю на Эйсто словно зачарованная.