Я могла сказать, чего от меня ждут, что нужно повстанцам, и все же это было не то, что я собиралась делать. Я не собиралась занимать место Хэмиша во главе этой группы. Я не собиралась вести повстанцев к их следующему убежищу и планировать, с какими сражениями мы можем столкнуться или как лучше всего нанести ответный удар. По крайней мере, не сразу. Были дела, которые я должна была осуществить, дела, на обсуждение которых у меня не было времени, и дела, от которых я отказывалась отступать только потому, что была фигурой, стоящей во главе этой армии.

Повстанцы были заняты с момента своего прибытия сюда, и хотя я знала, что нам небезопасно задерживаться в этом месте надолго, они окружили горное убежище достаточной защитой, пока работали над восстановлением, чтобы унять все насущные страхи.

Здесь были фейри, нуждавшиеся в исцелении, и остатки армии, которую нужно было кормить и заботиться. Еще день или два здесь были необходимы, после чего… ну, я буду беспокоиться о потом, если мы доберемся так далеко.

Я с облегчением обнаружила, что никому не разрешалось покидать это место: страх перед предателем, выдавшим наше положение Лайонелу, все еще висел в воздухе. Но пока никто не мог покинуть это место, я была уверена, что повстанцы будут здесь в безопасности в течение времени, необходимого им для разработки нового плана.

Повстанец привел меня в комнату, которая выглядела так, будто когда-то использовалась для наблюдения за звездами: пространство было полностью круглым, а над крышей возвышался стеклянный купол. В центре помещения из магии земли была создана большая ванна, в медной ванне уже парила молочная вода, а на ее поверхности плавали цветы, благоухающие в воздухе.

Для меня также была создана кровать, на ней лежала чистая одежда, найденная неизвестно где. Там же ждала и еда: хлеб и фрукты лежали рядом с кувшином холодной воды, взывая к моему пустому желудку. Элементали земли были заняты задачей накормить армию с момента нашего прибытия, и я понимала, что мне чертовски повезло, что я получила в подарок все, что требовало выпечки, но мысль о еде казалась мне наименее привлекательной из всех возможных перспектив.

— Вам еще что-нибудь нужно? — спросил мужчина.

Я покачала головой, мои пальцы переместились к ремням, фиксирующим мою броню, и начали автоматически расстегивать ее. Я чувствовала себя как механизм, работающий на холостом ходу, но не способный прекратить движение, следуя движениям своего тела и не замечая ни одного из них. Я была одновременно и здесь, и где-то совершенно в другом месте, и я не думала, что во мне осталось достаточно сил, чтобы попытаться воссоединить эти части, даже если бы у меня было полмысли попытаться это сделать.

Он поклонился и вышел из комнаты, а я продолжила раздеваться, бросая тяжелый, окровавленный металл на пол часть за частью, прежде чем стянуть с себя нижнее белье и забраться в ванну.

Вода оказалась горячее, чем я ожидала, кожу покалывало, когда она пыталась ошпарить меня, но я не делала никаких попыток охладить ее, просто погрузилась в ее объятия, опустив голову под воду и медленно выдыхая, пока грязь битвы смывалась с моей кожи.

Я подняла воздушный щит вокруг себя, оставаясь под водой, скрываясь от мира и всего, что он мог предложить, в мутной воде, хотя я знала, что не могу оставаться здесь вечно. Но я хотела этого. Я хотела раствориться в этой воде и забыть… обо всем.

Я использовала свою магию воздуха, чтобы остаться под водой, вдыхая воздух под поверхностью и удерживая мысли о моей сестре, пока я боролась с желанием разбиться вдребезги. Я надеялась, что она будет здесь, когда я вернусь, но теперь я даже не знала, с чего начать поиски, ее судьба была такой же мутной, как вода, в которой я пряталась, и страх за нее поглощал меня, даже когда я изо всех сил цеплялась за веру в то, что она все еще жива.

Я перебирала в уме сообщение, которое послал мне Габриэль, пытаясь собрать его воедино, пытаясь найти смысл в словах, которые, как я знала, должны были иметь огромное значение. Это была одна из немногих ясных вещей, оставшихся у меня, хотя смятение, которое я испытывала из-за пророчества, которое он мне даровал, означало, что эта задача имела так же мало смысла, как и все остальное.

Какое-то движение ударилось о щит, который я оставила вокруг себя и резко поднялась на ноги, втягивая свежий воздух, отбрасывая черные волосы с лица, моргая от воды, каскадом стекающей по ресницам, и рассматривая две огромные фигуры в комнате.

— Прости за вторжение, bella (п.п. красавица), — прорычал Данте Оскура, когда мой взгляд столкнулся с его взглядом, искры электричества его Штормового Дракона встретились с волной тепла, которая инстинктивно вырвалась из меня, прежде чем обе наши магии снова стали спокойными.

Мой взгляд переместился с него на Леона Найта, который стоял рядом с ним: перевертыш-Лев выглядел серьезнее, чем я когда-либо его видела, его роскошные светлые волосы были спутаны и неухожены, а глаза потемнели от пережитой битвы.

— В чем дело? На нас напали? — потребовала я.