— Тогда я иду с тобой. Мой Макси-Бой ждет меня, и я отомщу за моего любимого папочку, вырывая глотки нашим врагам, пока мы будем его вызволять.

Огонь в ее глазах не оставил никаких аргументов, и я почувствовала, что моя грудь сжалась от облегчения, когда я посмотрела в глаза моей самой дорогой подруги.

— Ну что ж, — сказала я, протягивая ей руку, окутывая ее своей магией воздуха и привязывая к себе. — Похоже, настало время поохотиться.

Глава 7

Земля извивалась под ногами, как беговая дорожка, заставляя меня бежать до тех пор, пока мои легкие не готовы были разорваться. Я был привязан к алтарю из черного камня у поместья Акрукс, лунный свет падал мне на спину, подзаряжая мою магию, прежде чем ее снова быстро высосал из меня разлом. От цепей из теней, тянущих мою силу, голова кружилась от слабости, а ноги болели от напряжения, вызванного бегом без отдыха.

Темный и бурлящий портал разлома передо мной был подобен вратам в ад, призывая меня туда, где, я был уверен, моя сущность будет вырвана из моего тела. Тяга бесчисленных голодных душ внутри этой пустоты умоляла поглотить меня, и их зов был так чертовски соблазнителен, что устоять было почти невозможно.

Разлом, казалось, еще сильнее стал поглощать мою силу, в глазах потемнело, ноги подкашивались.

— Сет, держись, — позвала меня мама, и я моргнул, пытаясь прояснить зрение, и обнаружил ее напротив алтаря, привязанную рядом с другими Советниками. — Оставайся сильным. Ты — Альфа.

Я проглотил острую зазубрину в горле и кивнул ей, не желая показывать слабость, когда моя семья смотрела на меня. Им нужно было, чтобы я был сильным, и ради своей стаи я мог сделать все. Я выпрямил позвоночник и побежал дальше, игнорируя боль и запирая любые признаки уязвимости глубоко внутри меня в железном сундуке. Там, куда я позволял заглянуть лишь нескольким людям.

Калеб был слева от меня, он стоял на коленях на земле, питаясь с шеи мужчины, голод в нем был настолько острым, что его глаза были почти красными. Мужчина начал затихать, его черты лица побледнели, а попытки сопротивляться угасли.

— Кэл! — позвал я его, когда он приблизился к тому, чтобы убить фейри в своей хватке, его пальцы впились в плечи жертвы, его захват был непреклонным. Безымянный мужчина обмяк, его глаза начали закрываться, а Калеб все еще был потерян в безумии жажды крови, разлом сделал его слабым перед проклятием его Ордена.

— Калеб! — крикнул я громче, спотыкаясь на сдвигающейся земле, пытаясь добраться до него, но цепи, приковавшие меня к каменному алтарю, не давали мне сойти с зачарованной беговой дорожки.

Калеб поднял голову, его глаза нашли мои, кровь капала из его рта, а в глубине его пылающих голубых глаз наконец-то пробудилась ясность.

— Сет, — сказал он, его голос был грубым и жестким. Он выглядел так, будто хотел протянуть ко мне руки, паника проступила на его лице, когда он увидел боль в моих движениях. Но мы не могли спасти друг друга, как и самих себя.

Нимфы зашевелились, оттаскивая полубессознательного мужчину от него, когда разлом зацепился за новую силу Калеба и начал истощать ее так же быстро, как он ее получил. Его брови сжались, когда жажда крови снова нахлынула на него, пытаясь похитить его разум и спровоцировать в нем зверя.

— Останься со мной, — умолял я, понимая, что не смогу без него. Это, жить, все что угодно.

— Я пытаюсь, — поклялся он, его плечи дрожали, мышцы напряглись, и он изо всех сил пытался удержать свою силу. Разлом был беспощаден, забирая у нас все, и я не знал, сколько еще мы сможем так продержаться.

— Мама, — обеспокоено прошептал Калеб, и я посмотрел на Мелинду, но она была в своем собственном аду, питаясь от другой жертвы, в то время как младший брат Калеба Хэдли также питался этой жертвой.

Пот струился по моей спине, а мышцы ревели в знак протеста, когда я продолжал бежать, и единственное, что придавало мне сил, — это необходимость пережить это ради людей, которых я люблю.

Черты лица Макса исказились от страдания, его сила подпитывалась страхом и паникой, витавшими в воздухе, как ядовитый газ. Мой брат боролся с тенями, которые забирали его магию, но это было бесполезно. Напротив меня мама, Афина и Грейсон подпитывали разлом, и изнеможение в их лицах оставляло меня почти без надежды.

Моего отца и младших братьев и сестер нигде не было видно, но я знал, что они здесь, где-то заперты, и угроза, что они будут следующими, заставляла всех нас продолжать действовать, продолжать бороться, но с каждой секундой делать это становилось все труднее.

Как долго мы все сможем так продолжать? Мы никак не могли продержаться вечно.