— Ты сказал, что Вард проводил многочисленные эксперименты? — спросил я, мой взгляд остановился на бледном лице Юджина, и он медленно кивнул.

— Было трудно понять, что именно он делал, но… от испытуемых исходили такие крики. Крики, которые выходили далеко за рамки ужаса и агонии и перерастали в нечто иное.

— Он их пытал? — спросила Дарси, но Юджин покачал головой.

— Я слышал, как он говорил, что превращает их в нечто большее, чем они были. Говорилось о генной инженерии и использовании ДНК существ дикой природы для создания новых солдат для его армии. Что бы он ни делал с этими фейри, я не думаю, что они остались самими собой. Я думаю, он взял сущность тех, кем они когда-то были, и растянул их в какую-то новую и ужасную форму. Они молили о смерти, пока их крики не превратились в рычание… Я думаю, он добился больших успехов, что бы он с ними ни делал.

— Во имя звезд, — вздохнул я, проводя рукой по лицу, вспоминая те зверства, в которых Лайонел уже был замешан. Чего он может добиться, если выиграет эту войну и сумеет сохранить свое правление над Солярией на неопределенный срок? Одной этой мысли было достаточно, чтобы желчь поднялась у меня в горле.

— Мы вытащим тебя отсюда, — пообещала Дарси. — Может быть, ты сможешь снова сбежать через трубы, когда это будет безопасно.

Юджин покачал головой. — Лавиния дразнила нас всех в лесу, пока ты не появилась. Она сказала, что трубы теперь полны теней, что там нет пути внутрь и нет выхода.

— Мы найдем выход. И будем прятать тебя до тех пор, — поклялась Дарси.

— Спасибо, — пискнул Юджин. — Надеюсь, вы не против, но я сделал небольшое гнездышко из ваших вещей, — он указал на книгу, Камень Гильдии и несколько лоскутков старой футболки «Да здравствует Лайонел Акрукс», которую с меня наполовину содрала Лавиния и которая, должно быть, каким-то образом оказалась там. — Я сохраню ваши сокровища в целости и сохранности. Можете на меня рассчитывать.

Он снова превратился в Крысу и запрыгнул на вещи, бдительно восседая на них, а я взглянул на Дарси, когда она захлопнула дверь.

— Как тебе удалось увести его от Лайонела и Лавинии? — спросил я.

— Я отбилась от призыва Лавинии, — ответила она, и мое сердце забилось быстрее.

— Правда? — с надеждой спросил я, взяв ее за руку и притянув ближе.

Она улыбнулась, кивая. — И я думаю, что смогу сделать это снова.

— Ты сделаешь это снова. И снова, и снова, и снова, и снова, черт возьми, снова, — я крепко поцеловал ее, и она засмеялась, звук был настолько чертовски редким в эти дни, что было почти больно его слышать. — Теперь нам просто нужно, чтобы твой Феникс наконец очухался, — я прижался лицом к ее груди. — Вылезай сюда, маленький засранец.

— Почему бы тебе не попробовать применить к нему одну из твоих мотивационных цитат дня? — поддразнила Дарси.

— Ты бесполезная птица, которая не может зажечь спичку, не говоря уже о том, чтобы разжечь лесной пожар, — прорычал я, ткнув ее в бок, и она снова рассмеялась. — Твой Феникс почти такой же упрямый ученик, как и ты.

— Эй, я была просто восхитительна в обучении, — сказала она с ухмылкой.

— Ты была восхитительна в наказании, — мрачно поправил я, и она прикусила свою полную нижнюю губу.

— Восторг все равно остается восторгом, — сказала она легко, и я рассмеялся, притянул ее к себе на колени и куснул за горло.

— Кусай меня так, словно ты это серьезно, — поощряла она, задыхаясь.

— Только потому, что я хочу попробовать этот огонь в тебе, — сказал я ей в ответ, прежде чем выпустить клыки и вонзить их в нее. И вот она, ее сила, глубоко спрятанная, но все еще пылающая.

Борьба моей королевы еще не закончена.

Глава 35

Знание того, что Дарси держали во Дворце Душ, было особым видом пытки, созданным исключительно для того, чтобы уничтожить меня одним лишь страхом. Я в течение нескольких месяцев жила в этом ужасе, воочию переживала жестокость и развращенность Лайонела. Он лишил меня того, что делало меня самой собой, покрыл броней из лжи, ужаса и ложной преданности.

Я пережила это. Но с трудом. И теперь мне приходилось заставлять себя оставаться здесь, ничего не делая несколько дней подряд, пока мы ждали дня метеоритного дождя Гидриды.

Это убивало меня. Вызывало настоящую агонию в моей душе, осознавая, что трое из тех людей, которые были мне наиболее дороги в этом жалком мире, застряли с этими монстрами. И что еще хуже, мне приходилось заставлять себя не планировать никаких попыток спасения или нападения на них в деталях, боясь, что это решение будет увидено.

Я сбросила с себя одеяла и встала с кровати. На далеком горизонте брезжил рассвет, но мир был в основном темным и спокойным.