— Мило? Собаки бывают милыми, как твоя маленькая собачка на коленях, Сет, но я…

— О боже мой, — вздохнула я, перебив его. — Ты только что назвал Сета милым.

Его глаза расширились от ужаса. — Нет, — предупреждающе прошипел он, как будто я была виновата в словах, которые вырвались из его рта, но я определенно не была виновата. — Это объективно. Конечно, я не считаю эту шавку милой. Но я полагаю, что издалека, если бы я был кем-то совершенно другим, я мог бы предположить, что кто-то мог бы найти его немного милым, когда он не усугубляет ситуацию. Но для меня он абсолютно отвратителен в любое время. И это никогда не изменится.

— Мммм, — саркастически хмыкнула я, и его взгляд сузился.

Он взял мой подбородок в свою хватку и провел большим пальцем по моей нижней губе. — Не смотри на меня так, как будто ты знаешь лучше.

— Я всегда знаю лучше, — я ухмыльнулась, затем зажала его большой палец между губами, прикусила и почувствовала соль на его коже.

Он хмыкнул, отодвигая книгу в сторону, как будто она не занимала его внимания, и набросился на меня. Но как бы соблазнительно это ни было, я не знала, сколько у нас осталось времени до того, как вернется Лавиния и отнимет у нас возможность прочитать эту книгу. Там мог быть ответ на вопрос о нарушенном обещании, хотя я сомневалась, что подобный секрет может быть записан столь незатейливо, учитывая, что сама Ромина тоже не знала, что это такое. Тем не менее, вероятно, нам следовало заняться чем-то более продуктивным, чем это.

Я выпустила его большой палец из своего рта, отмахнулась от его поцелуя и наклонилась, чтобы поднять книгу с пола.

— Забудь о книге. Ответ на нарушенное обещание не будет там подробно описан, иначе какой-нибудь древний Феникс уже давно бы разобрался с этим, — сказал он, повторяя мои мысли.

Его пальцы зарылись в мои волосы, крепко обхватили и потянули, пока я снова не оказалась в вертикальном положении, глядя на хаос в его глазах. Он крепко обнял меня, придвигаясь, чтобы снова поцеловать, но я подняла книгу перед лицом, чтобы загородить его, и он зарычал позади нее.

— Ты не должна играть в прятки с Вампиром, Блу, — предупредил он. — Ты закончишь как Гарриет Хидей-Хоул.

— Кто это? — я рассмеялась, выглядывая из-за книги, но выражение его лица говорило о том, что он был смертельно серьезен.

— Это еще одна детская сказка, — сказал он, выхватывая книгу и откладывая ее за спину в недосягаемое место.

Поскольку его пальцы все еще были запутаны в моих волосах, у меня не было другого выхода, и когда он навис надо мной, прижавшись своей грудью к моей и заставив меня упасть на пол, я оказалась прижатой к нему.

Я обхватила его ногами, тени отступали от моего тела, так как моя любовь к нему мешала им оставаться там, где он прикасался ко мне. Благодаря его твердому весу и твердому выступу его члена, прижимающемуся ко мне, было слишком легко подчиниться. Но нам действительно нужно было проверить эту книгу.

Я вытянула одну ногу, пальцы легли на мягкие перья обложки, и я пододвинула ее ближе, потянувшись к ней правой рукой.

Рот Ориона скользнул по моей челюсти, и у меня перехватило дыхание от легкого прикосновения и поскребывания его бороды. Она уже стала длинной, и если бы мы были в других обстоятельствах, мне бы понравилось его игривое выражение лица.

— Гарриет Хидей-Хоул любила играть в прятки больше, чем любой другой ребенок в ее школе, — сказал мне Орион, продолжая мучить меня легчайшими поцелуями, от которых моя кожа пылала. Он дернул меня за волосы, чтобы откинуть мою голову набок и обнажить шею, заставив меня издать проклятие, которое обернулось стоном.

С ним боль и наслаждение были оружием, которое он выковал из самых сладких грехов, и я была более чем счастлива позволить ему использовать их против меня. Мой пульс участился, и я наполовину забыла о книге, лежащей под моей ногой, когда его поцелуи добрались до моей ключицы, а прикосновение его клыков заставило мой позвоночник выгнуться дугой на холодном полу. Он отпустил мои волосы, просунул руку под меня в углубление, которое я создала между своим телом и плиткой, сжал пальцами основание моего позвоночника и провел своим длинным членом по моему клитору через треники.

Я простонала его имя, желая гораздо большего, чем он мне давал, но он не торопился, словно у нас была целая вечность, хотя гораздо вероятнее было обратное.

— Она пряталась на деревьях и в деревянных сундуках, она пряталась на чердаках и в сараях, и никто из ее друзей никогда не мог ее найти, — продолжал рассказывать Орион, пока я покачивала бедрами и пыталась взять от него то, что мне было нужно, но он держал меня в состоянии ожидания. — Она объявила себя лучшей в мире прятальщицей и искательницей и бросала вызов каждому встречному, чтобы он поиграл с ней и убедился в этом. Никто никогда не находил ее, пока однажды она не столкнулась с Вампиром. «Я лучшая прятальщица в мире», — сказала она.