Я сосредоточилась на Связанном мужчине, гадая, кем он может быть и почему Габриэль так боится его. Возможно, Тори повезло больше в разгадке пророчества, но теперь, по крайней мере, некоторые его части стали понятны.

Первая строка должна была относиться ко мне и моей сестре, вторая — к Лайонелу. Затем кровь обманщика… это мог быть Дариус. Он происходил от человека, который обманул Лавинию в битве против Авалона. Так что все сходится. Чертовы звезды.

Затем оставался вечный вопрос о человеке с нарисованной улыбкой. У меня все еще не было идей на этот счет, но я надеялась, что Тор догадалась.

Многие падут, чтобы один вознесся. Ну, думаю, это было само собой разумеющимся, хотя кто этот человек, я не знала. Это могло означать только то, что Лайонел сохранит звание короля после кровопролитной войны. Хотя я надеялась, что это означает, что другой монарх может занять его место.

Страдания от проклятия. Ага, думаю, я догадалась. Спасибо, Теневой Зверь.

Охотник заплатит цену. Орион… черт. Это должно было быть о том, что он заплатит цену за мое проклятие.

Устранить разлом…. Я нахмурилась. Может ли это относиться к теневым разломам, которые мы закрывали? Но тогда почему он не во множественном числе? Может быть, это было сказано более метафорично…

Я покачала головой, обдумывая последние строки, но они были слишком туманны, чтобы во мне зародились какие-то новые идеи.

Мы с Орионом обменялись отчаянным взглядом, поскольку остались запертыми в своей камере, а предупреждение Габриэля разлетелось по миру, и некому было разобраться в нем и противостоять тем коварным планам, которые вынашивал Лайонел. Я не знала, что делать. Должен был быть способ использовать это пророчество, чтобы помочь нам изменить судьбу, но если мы даже не в состоянии узнать, что оно означает, я не понимала, как мы можем это сделать.

Лайонел велел Горацию убрать кишки убитого, а затем покинул комнату, за ним поспешили Лавиния и его Драконы. Гораций вздохнул, глядя на кровь и низко склонив голову.

— Лучше бы я никогда не подавал заявку на эту работу, — пробормотал он про себя. — Помой это, помой то. Отполируй мои ботинки, почисти вручную мое нижнее белье… убери все трупы, которые моя королева наполовину съела. И знаете, сколько выходных в год я получаю? Ни одного, — он покачал головой, прищелкивая языком. — Надо было послушать Джима. Он говорил, что все так и будет; говорил, что я буду жалеть об этом. А теперь посмотрите. Джим живет своей лучшей жизнью в Саншайн Бэй, а я здесь, убираю внутренности.

— Эй, — позвал его Орион, и Гораций поднял голову, его глаза сузились. — Есть шанс, что ты ненавидишь Лайонела так же сильно, как свою работу?

— Не надо со мной разговаривать, приятель, и втягивать меня в неприятности. Я не хочу ни во что ввязываться. Я просто хочу легкой жизни, — сказал Гораций, не глядя Ориону прямо в глаза. — На прошлой неделе королю пережарили еду, и он испепелил Боба на кухне. Я не хочу сгорать ради кого-то.

— Если ты поможешь нам, мы защитим тебя от короля, когда выберемся отсюда, — сказала я, думая, не сможет ли он передать сообщение нашим друзьям. Но Гораций покачал головой, поднял руку и наложил безмолвный пузырь, чтобы нас больше не было слышно. Как будто закрыв глаза на нас и все ужасы этого места, он стал менее ответственным за них. Но жестокость все равно происходила, независимо от того, признавали вы ее или нет. Неужели притворство, что ее не существует, не дает монстрам этого мира лицензию на то, чтобы оставаться монстрами?

— Чертов трус, — пробормотал Орион, повернувшись к нему спиной и прислонившись к решетке.

Мы подождали, пока Гораций закончит убирать останки мертвых фейри, и как только он ушел, мы вдвоем поспешили к задней стене. Я прижала к ней руки, желая, чтобы она открылась, и камень поддался моему прикосновению. Орион взял книгу изнутри, и я села рядом с ним у стены, когда потайная дверь снова закрылась, наклонившись поближе, чтобы посмотреть на книгу у него на коленях.

— Как ты думаешь, с Габриэлем все будет в порядке? — прошептала я, все еще думая о нем и обо всем, через что он, должно быть, проходит.

— Габриэль — один из самых сильных фейри, которых я знаю. Он стойкий. Как и ты. — Он провел пальцами по моему колену, и я немного расслабилась, сосредоточившись на книге и надеясь, что в ней есть для нас дар, который может изменить траекторию этой войны.

— Посмотри на это… — его рука вернулась к книге, и он стал изучать ее, переворачивая и проводя пальцами вдоль корешка. Я расплылась в улыбке от восхищения на его лице и продолжила наблюдать за ним, пока он продолжал изучать переплет книги.

— Ты пялишься, — пробормотал он, его рот приподнялся в уголке и обнажил ямочку.

— Трудно не пялиться, когда ты выглядишь так мило, — сказала я, и он окинул меня сухим взглядом.