— Я выжила в смертельной игре против четырнадцати других людей, — огрызнулась я.

— Четырнадцати бесполезных, неподготовленных людей, — насмехался он. — На мгновение мне показалось, что в тебе есть что-то особенное. Но нет, я ошибся.

Я бросилась на него с криком ярости, прыгнула ему на спину и изо всех сил ударила кулаком по голове, прежде чем вонзить зубы в шею. Он сбросил меня, развернувшись, и я ударилась об пол, но в мгновение ока вскочила на ноги и снова бросилась на него. Я впилась ногтями в его яремную вену, жалея, что у меня нет когтей, потому что будь они у меня, после такого удара он бы истекал кровью у моих ног.

Его рука сомкнулась на моем горле, и он впечатал меня в стену, удерживая на месте с издевательской ухмылкой.

— Ну давай, выберись из этого. Прояви себя, Паучок.

Я вцепилась в его руку, лягалась и плевалась, отбиваясь со всей силой, на которую была способна. Но это не могло сравниться с его физической мощью. У меня заложило уши, когда он перекрыл мне доступ воздуха, и сердце ухнуло куда-то в глубины моего тела, когда я поняла, что он был прав. Я не могла победить его. Но я могла победить Генри. Он украл у меня это убийство. И зачем? Ведь это он привел меня сюда и велел сразиться с ним. Зачем было размахивать пакетиком вкусных конфет у меня перед носом только для того, чтобы отобрать их? Это было настоящее зло, вот что это было.

Он оскалил на меня зубы, и в его глазах вспыхнуло искушение прикончить меня, а я посмотрела в ответ, замерев. Он думал, что я побеждена. И та слабость, которую, как ему казалось, он увидел, заставила его захотеть прикончить меня. Но я еще не закончила. Я была далека от чертовой капитуляции. И даже если он свернет мне шею, я вернусь зомби, чтобы съесть его мозги. И они мне очень понравятся. Устрою из них настоящий пир. Но борьба сейчас не шла мне на пользу. Поэтому я прибегла к другому своему таланту.

Я приподняла свое бедро между его ног и прижалась им к его члену, а мои глаза встретились с его, когда он застонал. Я продолжала тереться о него бедром, пока не почувствовала, как он затвердел у моей ноги, и победоносная улыбка тронула мои губы. Губы, которые, вероятно, прямо сейчас были синими, потому что я серьезно не могла дышать.

Его хватка на моем горле внезапно разжалась, и он отпустил меня, так что мои ноги коснулись пола. Я наклонилась вперед, хватая ртом воздух, и позволила себе дико рассмеяться. Но мое веселье длилось недолго, потому что он схватил и зажал в кулаке мою майку, а затем потащил меня за нее из комнаты.

— Это твое последнее предупреждение, Паучок. Докажи, что ты чего-то стоишь, или я избавлюсь от тебя любым способом, который сочту нужным.

— Это ты отнял у меня это убийство, ты не дал мне шанса доказать свою ценность! — Огрызнулась я. — Почему ты продолжал вмешиваться каждый раз, когда я была близка к тому, чтобы прикончить его?

— Я, блядь, не вмешивался, — прорычал он, нагло соврать мне в лицо.

— Врунишка, врунишка грязные штанишки, — выплюнула я.

— Что? — он замер в замешательстве, а его кулак сжался на моем майке. — Я не вру.

— Ты только что снова соврал, — прошипела я. — Ты выбросил его из окна. Он был моей добычей.

Его челюсть запульсировала от ярости, и он потащил меня вниз по лестнице к двери в подвал, а на виске у него вздулась вена. Он прижал меня к двери, вдавив грудь в мою грудь, и даже приподнял над полом, чтобы говорить прямо в лицо. Я обхватила его ногами, пытаясь применить свой фирменный прием ассасина, но он, казалось, не заметил этого. — Я не собирался стоять и смотреть, как ты делаешь свою работу наполовину, девчонка. Я слишком гордый психопат для этого.

Он открыл дверь позади меня, и я ахнула, едва не упав навзничь, но он удержал меня и понес вниз, в подвал, к клетке. Я начала колотила кулаками по его бокам, когда он подхватил меня под мышку, отпирая клетку Матео, а затем бросил меня внутрь прямо к ведру для какашек. Решетчатая дверь с лязгом закрылась, как раз в тот момент, когда Матео бросился на нее, как росомаха на цепи, пытаясь достать Найла через прутья. Но тот уже отступил.

Матео зарычал, как зверь, и я поняла, что вся в крови, а мое тело болит от свежих синяков.

— Сегодня ты можешь снова воспользоваться ведром, — усмехнулся Найл. — Ты не выполнила свою часть сделки, Паучок, так что я не буду выполнять свою.

Он зашагал прочь, закуривая сигарету и громко напевая, чтобы перекрыть звук моих оскорблений в его адрес, пока он поднимался по лестнице и исчезал из виду.

Матео повернулся ко мне, его яростный взгляд пробежался по моему телу, когда я упала в угол клетки и свернулась калачиком, спрятав лицо на сгибе руки.

Я чертовски ненавижу этого сосущего член, теребящего член, трахающего ножом, тупого, лохматого сучьего хорька!