— В чем дело? — спросил я, открыв глаза и обнаружив, себя пойманным в ловушку в крошечном мирке, в котором были только мы вдвоем, а завеса черных волос окутала нас, не пропуская никого постороннего. Мне очень нравилось в этом маленьком мирке, и я задумался, есть ли у нас шанс остаться в нем.

— Знаешь, я только что поняла, что не хочу, чтобы твои мозги разлетелись по сторонам, — серьезно сказала она, и я приподнял бровь.

— Хорошо, что ты забыла зарядить свой пистолет, — заметил я, и она кивнула, снова сев и глядя на меня сверху вниз, в то время как ее рука скользнула к моему поясу и задержалась там.

— Не могу поверить, что я убила тебя, — сказала она, ухмыляясь и выглядя слишком довольной собой из-за этого.

Я закатил глаза, забирая купальник, который она использовала в качестве удавки, из ее рук, и качая головой.

— Вовсе нет, — заверил я ее. — Это был ужасный гребаный выбор. Тебе нужно что-то, что не тянется, а не что-то эластичное. И за то время, пока ты вытаскивала свой пистолет, я мог бы заколоть тебя шестнадцатью разными способами.

Она надулась, и я шлепнул ее по заднице, чтобы она снова посмотрела на меня.

— Но ты неплохо справилась, — признал я, тут же пожалев об этом, когда она просияла, выглядя так, словно считала, что это сделало ее профессиональной киллершей. — Для новичка, — добавил я. — Без подготовки и с минимальным талантом.

— Что означают твои татуировки? — спросила она, игнорируя мой комментарий и все еще улыбаясь, как кошка, которая съела сметану.

— Ничего, — ответил я. — Просто бессмыслица и чушь, вроде той, что творится в моей голове.

— А что насчет этой? — спросила она, указывая на имя Авы на моей руке, и я замер.

Какого хрена ты лежишь здесь с какой-то молоденькой девчонкой на коленях, как гребаный развратник? Она более чем на десять лет моложе тебя, и ты держишь ее взаперти в своем доме в качестве пленницы. Ты теперь такой же, как те мужчины, которые украли твою жену?

Я схватил Паука за бедра и сбросил ее с себя, швырнув на диван, прежде чем вскочить на ноги и отойти от нее.

— Пицца приехала, — пробормотал я, игнорируя ее, пока она смотрела мне вслед, приоткрыв полные губы, а в ее взгляде было что-то болезненное. — Примерь еще что-нибудь из своей одежды и выбери что-то, чтобы надеть сегодня вечером. У меня есть работа, и я думаю, это хорошая возможность для нас выяснить, есть ли у тебя действительно какой-то потенциал или нет.

— Есть, — прорычала она.

— Посмотрим, — ответил я, не оборачиваясь к ней. — Но если нет, я думаю, что сегодня вечером мне придется выкинуть два трупа.

Когда я уходил, меня ударило туфлей по затылку, и я проклял ее, но не обернулся.

Я проверил запись с камер, чтобы убедиться, что поблизости нет посторонних, затем отпер входную дверь, и вышел на улицу, достав сигарету и закурив.

— Эта чертова искусительница меня не соблазнит, — пробормотал я себе под нос, набирая полные легкие никотина и чувствуя, как холодный воздух обжигает мою обнаженную грудь.

Я вынул сигарету изо рта, задержав дым в легких, и нахмурился, глядя на тлеющий кончик. Почему сейчас? Почему после всех этих лет я снова оказался на этом пути? Я думал, что уже сделал свой выбор, что оставил все это в прошлом.

Я запрокинул голову и посмотрел на звезды, выпуская раковый дым, ища там Аву, но не нашел ее. Она ускользала от меня. Ускользала уже чертовски давно. Я просто не хотел этого признавать. Потому что, если это было правдой, то я снова подвел ее.

Оглядываясь назад, я задавался вопросом, почему я вообще женился на ней, почему я вообще добивался ее. Она училась со мной в старшей школе и была такой… чистой. Полной противоположностью мне. И что еще важнее, когда мне удалось завоевать ее, она даже не казалась испуганной мной. Ей было любопытно — да, но она не была испуганной. И в то время я был так очарован мыслью о том, что кто-то видит во мне что-то помимо монстра под моей кожей, что хотел быть для нее именно таким человеком. По крайней мере, иногда. Когда я был с ней.

Не думаю, что она когда-либо по-настоящему знала всю правду о том, кто я такой и чем занимаюсь для своей семьи. Она не была дурой, понимала, что я зарабатываю деньги нечестным путем, и осознавала, что я связан с мафией. Но ее семья считала, что я механик, и, насколько я понимаю, большую часть времени она сама убеждала себя в этой лжи. Я позволял ей это, потому что… черт знает, почему на самом деле. Наверное, я просто загорелся идеей быть таким человеком, хотя, оглядываясь назад, не мог представить ничего хуже, чем быть законопослушным гражданином.

Я был просто лжецом, играющим в домашний очаг, и мы оба это знали, но были счастливы в нашем обмане. Разве не так?

Конечно, до тех пор, пока Том Нельсон не пришел в наш загородный рай и не забрал ее в мрак моей реальности. Без сомнения, она умерла, точно зная, кто я такой. И это было полностью на моей совести.