— Трое парней из футбольной команды ждали нас там, в том числе Эндрю. Они были пьяны, без рубашек, дурачились и боролись друг с другом. Помню, мне понравилось, как выглядел Эндрю. Он улыбнулся, когда подошел ко мне, а его пальцы были в грязи, когда он запустил их в мои волосы. — Я запустила свои собственные пальцы в волосы, и мое сердце сжалось от ужаса. Его прикосновение было предупреждением, к которому я должна была прислушаться. — Вот тогда я захотела убежать. Но обнаружила, что мои ноги застыли, стали жесткими, как доски. Он толкнул меня к своим друзьям, и они начали прикасаться руками к моему телу, как будто я принадлежала им. Кажется, я сказала «нет», не помню точно. Я не могла осмыслить происходящее, пока меня не толкнули на землю, и Эндрю не рассмеялся. Его смех был подобен треску костра в моих ушах и, казалось, обжигал мою кожу изнутри. Я знала, что совершила глупую ошибку и что за нее придется заплатить. Потому что в тот момент, когда я попыталась встать, друзья Эндрю прижали меня к земле.

Я подняла руки над головой, и мои пальцы сжались, когда я вспомнила сильные руки, обхватившие мои запястья, и другие руки, которые обездвижили мои лодыжки. — Эндрю стоял надо мной, а Пенелопа достала телефон и начала снимать меня на земле, улыбаясь. Кто-то задрал мою юбку выше бедер, но я не могу точно вспомнить, кто. Я точно знала, что это не Эндрю, потому что не могла перестать смотреть на него. Его друзья были просто тенями по сравнению с ним. Он был окружен лунным светом, словно демон, замаскированный под ангела. А в руке у него был нож, складной. И когда он выпустил лезвие, страх пронзил каждый дюйм моего тела. — Я была так погружена в этот момент, что не могла дышать.

— Отпустите меня, — прорычала я, извиваясь, пытаясь освободиться.

— Боишься, грязная девчонка? — Спросил Эндрю. Он всегда называл меня так из-за поношенной формы, в которой я приходила в школу. Но из-за того, как он сказал это сейчас, его слова, казалось, приобрели другой смысл. — Тебе и надо бояться.

— Поторопись, Энди, — нетерпеливо подгоняла Пенелопа.

Я закричала, и Эндрю тут же зажал мне рот рукой. — Шшш, Шшш, — приказал он.

Я судорожно вздохнула, потому что легкие, казалось, сжались в комок. — Эндрю усмехнулся, опустился на колени и провел ножом по середине моего платья, обнажив лифчик. От него пахло травкой и пивом, а рука была скользкой от пота. Я боролась изо всех сил, но не смогла освободиться, особенно после того, как Эндрю просунул нож в ложбинку между моими грудями под лифчик. — Я провела пальцами по тому пути, который проделал нож, взгляд мой был расфокусирован, а голова переполнена воспоминаниями о той ночи. — Он сказал: «Тебе повезло, Бруклин. Капитан футбольной команды хочет увидеть твое тело. Покажи ему, что у тебя есть. Может, Пенелопа одолжит тебе одежду после сегодняшнего вечера. Она будет с тобой тусоваться, тебе ведь хочется иметь подругу, а, грязная девчонка?» — Я с трудом сглотнула колючий ком в горле, эти слова заставили демонов в моей голове взвыть от боли. — Пенелопа ничего не сказала, только направила на меня свой телефон, наблюдая за моим разрушением через экран, как будто так было легче переносить это. — Я усмехнулась. — Мое тело, наконец, отошло от оцепенения, и я вцепилась зубами в ладонь Эндрю, не желая сдаваться. Я понимала, что должна бороться, но это было так тяжело. Никогда не думала, что стану той самой девушкой, которая просто лежит и не двигается, но никто не рассказывает о том шоке, который наступает, когда происходят такие ужасные, чудовищные вещи. Инстинкт выживания становится настолько сильным, что он буквально приказывает тебе лежать неподвижно, пока все не закончится, чтобы не погибнуть. Выживание становится главным приоритетом. Я боролась с этим инстинктом, потому что смерть казалась предпочтительнее того, что они собирались сделать. Но потом Эндрю вырвал свою руку из моих зубов и ударил меня так сильно, что у меня зазвенело в ушах.

Я почувствовала, как Найл и Матео одновременно дернулись, но я не могла посмотреть на них. Если бы я посмотрела, я бы сломалась. Мне нужно было остаться здесь, в прошлом, выплеснуть все это наружу. — «Издашь хоть один звук, и я тебя порежу», прошипел он мне, а затем разрезал мой бюстгальтер по центру и сорвал его с меня. Я помню, как содрогнулась, пытаясь вжаться в землю, и молилась богу, который меня не слушал.

Я облизала губы.

— Он посмотрел на меня как стервятник, наткнувшийся на сочную тушку, и сказал: «Что б меня, ты кое-что скрывала от нас, Бруклин», сжимая и лапая мою грудь, а ледяная рукоять ножа скользила по моей плоти, как угроза. Я снова начала сопротивляться, когда ни одно божество не ответило на мой зов о помощи, и мне удалось вырвать руку из хватки парня справа от меня. Я замахнулась и ударила Эндрю кулаком по щеке. — Я взмахнула рукой, как тогда, но мой кулак встретил лишь воздух. — Он обозвал меня сукой и полоснул ножом по моей руке. — Я провела пальцами по едва заметному шраму в том месте и замерла, когда, клянусь, снова почувствовала, как кровь стекает по моей коже. — Мы встретились взглядами, и что-то изменилось между нами, когда в воздухе повис металлический запах моей крови. Он порезал меня. Он выполнил свою угрозу. И тогда я поняла, что это произойдет, что бы я ни делала. Никто не придет меня спасать, никто не услышит мои крики.