Матео закончил трапезу гораздо более достойно, чем мы, хотя и облизал пальцы дочиста, и благоговейный взгляд его глаз сказал о том, как ему понравилась еда. Почему же он тогда не присоединился к нашему варварству? Мне было бы интересно посмотреть, как выглядело бы если бы он дал волю своим первобытным инстинктам.

Я имею в виду с едой. И со мной. И с Найлом. Ооо, какая это была бы вечеринка.

— Если будешь играть с уличными собаками, тебя укусят, — предупредил Матео низким голосом, пока его золотисто-карие глаза прожигали дыры в моей плоти.

— Я уличная собака, Мертвец, как ты думаешь, откуда у меня шрамы? — Я нахмурилась, подтягивая ноги и скрещивая их на стуле.

Найл вернулся и внезапно швырнул что-то передо мной на стол.

— Теперь, когда мы разобрались с едой, не хочешь рассказать мне об этом подробнее?

Я подняла глаза и обнаружила, что смотрю на полицейское досье. Мое полицейское досье. На фотографии я была моложе, мне было всего девятнадцать лет, снимок сделан, когда меня признали невменяемой и перевели в ужасную больницу с ужасными медсестрами. Нет, нет, нет, нееет.

На мгновение я очутилась в той больнице, услышав голос мадам Люсиль, шепчущий мне на ухо.

— Ты скверная, скверная девчонка. Ты заплатишь за свое непослушание, милая, — промурлыкала она. — Ты будешь сидеть в своей комнате одна целую неделю, чтобы другие пациенты могли отдохнуть от тебя. С тобой очень трудно находиться рядом. Всем нам очень трудно. На тебе будут наручники для «непослушных девочек», пока будешь там, и тебе придется пользоваться судном вместо общей ванной.

В ушах звенело, череп раскалывался. Найл перевернул страницу, и я обнаружила фотокопии газетных статей с моим именем и фотографиями повсюду. Я, я, я. Он нашел меня. Настоящую меня.

Прошлой ночью «Мясник-Задир» Бруклин Мэдоу сбежала из психиатрической больницы «Иден-Хайтс», оставив после себя двоих убитых. За информацию о ее местонахождении объявлено вознаграждение в размере десяти тысяч долларов. Гражданам рекомендуется проявлять бдительность, так как осужденная чрезвычайно нестабильна и опасна.

Горло сдавило, глаза расфокусировались. Все это только возвращало меня в прошлое, где жили мои демоны, а я не хотела сталкиваться с ними сегодня. Я не хотела сталкиваться с ними больше никогда. Но они всегда были где-то рядом, и теперь я не могла от них убежать. Они тащили меня вниз, в темное-темное озеро внутри меня, и я тонула там в отчаянии, так и не обретя свободы.

— И что ты собираешься делать, Адское Пламя? — С горечью спросила я. — Собираешься забрать награду? Уверена, к этому времени она уже выросла.

Я не смотрела ему в глаза. Я не хотела. Ни ему, ни Матео. Внезапно мне совсем не захотелось здесь находиться. Это была моя правда. Я была беглянкой, ни на что не годной сумасшедшей, за голову которой была назначена награда. Люди продавали меня и раньше. Они сделают это снова. Найл был человеком. Почему он должен быть другим?

Найл взял меня за подбородок, заставляя повернуть голову, чтобы посмотреть на него, и все, что я увидела в его глазах, было море вечной боли.

— Мне насрать на награду за тебя. Я потратил полмиллиона, чтобы купить тебя, идиотка.

— Ага, картошек, — усмехнулась я.

— Я же сказал тебе, что долларов, — прорычал он, но в это все еще было трудно поверить. — И мне плевать на все это. Я хочу знать подробности того, как ты оказалась в тюрьме, а не то, что напечатано в этих газетах. Мне нужна твоя правда, твое прошлое. Каждая его крупица. И если ты поделишься со мной, я открою тебе кое-что взамен о себе. Ту часть меня, которую я ценю превыше всего остального.

Я попыталась понять, какую часть он имел в виду. В нем было столько всего, что я хотела, что не могла догадаться, что он мог ценить больше всего.

Я посмотрела на Матео и увидела, что он смотрит на меня так же пристально, как и Найл.

— А что насчет тебя? — выпалила я. — Если ты выберешься отсюда, ты сдашь меня им? — Я ткнула пальцем в полицейское досье.

— Он никогда отсюда не выберется, — ледяным тоном сказал Найл, и моя челюсть сжалась, но я отказалась признавать это, уставившись прямо на моего Мертвеца, ожидая его ответа.

— Я украл гораздо больше денег, чем эта маленькая награда, mi sol, — сказал он, бросив пустой взгляд на Найла.

— И ты скоро отдашь их мне, если не хочешь лишиться ног, парень, — предупредил Найл, и я фыркнула, поднимаясь на ноги.

— Я никому ничего не скажу, пока вы двое ссоритесь, — огрызнулась я, собираясь пройти мимо Найла, но он поймал меня за руку и потянул назад, сжав челюсти.

— Я больше не скажу ему ни слова, только расскажи мне свою историю, любовь моя. Мне это нужно.

— Зачем? — Прошипела я, заметив вспышку отчаяния в его глазах.

— Ты поймешь это, как только расскажешь, — сказал он грубым тоном, от которого у меня воспламенилась кровь.