Йонас усмехается, его черные глаза злобно сверкают. Он еще крепче сжимает свой нож. Не думаю, что вчера он согласился бы на это. Вчера я был лучшим бойцом. Сегодня я едва жив.

Йонас знает, что я ранен. Он знает, что у него есть преимущество.

— Если ты этого хочешь, брат, — говорит он.

Мы обходим друг друга по кругу, на открытой площадке клуба, обычно используемой для танцев. Единственный свет в этой зоне — зеленый, фильтрованный свет, который создает видимость высокой травы и листвы джунглей. Мы с Йонасом кружим, как хищники. Как два волка, борющихся за контроль над стаей.

В кулачном бою Йонас может иметь преимущество, потому что он тяжелее меня. В драке на ножах я обычно быстрее. Но сейчас я не быстр. Моя правая рука вялая, и мое тело истощено. Я стараюсь не показывать эти травмы, но знаю, что двигаюсь не так плавно, как обычно. Йонас улыбается, чувствуя запах крови.

Мы огибаем друг друга, Йонас делает пару финтов в мою сторону. Ключ к ножевому бою — это работа ног. Вы должны держаться на правильном расстоянии от своего противника. Это непросто, потому что у Йонаса ноги чуть длиннее, чем у меня.

Представьте себе двух боксеров на ринге. Затем подумайте, сколько раз Мухаммеда Али бьют, хотя он лучший в мире по уклонению от ударов. Вы не можете позволить себе получить столько порезов от ножа.

Поэтому я сохраняю между нами большое расстояние. Йонас все время пытается проскочить внутрь этого круга, нанося удары по моему лицу и телу. Я едва избегаю его порезов, хотя для этого мне приходится дергаться в сторону. Я чувствую, как открываются швы на животе и на спине.

Я не пытаюсь зарезать Йонаса. Я нацеливаюсь на кое-что другое — на его руку с ножом.

Йонас снова бросается на меня. На этот раз я слишком медлю. Он открывает длинную рану на моем левом предплечье. Кровь падает на танцпол. Теперь я должен избегать и этого, иначе рискую поскользнуться.

— Давай, — ворчит Йонас, — хватит уворачиваться. Давай, сразись со мной, suka.

Я притворяюсь, что теряю бдительность. Это означает, что мне действительно придется на мгновение её ослабить. Йонас бросается ко мне, ударяя ножом прямо мне в лицо. Я уклоняюсь, снова слишком медленно. Я чувствую жгучий порез на правой щеке. Но Йонас подошел вплотную. Я режу тыльную сторону его руки ножом, рассекая мышцы и сухожилия. Мы называем это — обездвижить змею. Эффект мгновенный — он больше не может ею двигать. Его нож падает, и я ловлю его в воздухе, так что теперь у меня в каждой руке по лезвию.

Йонас спотыкается и отступает назад, его ноги скользят в моей крови. Он тяжело падает, и я прыгаю на него сверху, готовый перерезать ему горло.

Андрей и Францишек знают, что произойдет, если Йонас умрет. Они бросаются вперед, чтобы помочь своему павшему лидеру.

Данте Галло перехватывает Францишека. Он сжимает кулаки, все еще скованные наручниками, и взмахивает рукой вверх, как молотом, нанося удар под подбородок Францишека. Голова Францишека запрокидывается назад, и он отлетает в противоположном направлении, врезаясь в одну из пустых кабинок.

Андрей все еще бежит на меня, вытаскивая пистолет из-под пальто. Я удерживаю Йонаса. Один нож я воткнул ему в плечо, чтобы прижать его к полу, как насекомое на креплении. Другой нож — прямо у его горла. Мне придется отпустить его, вскочить и встретиться с Андреем.

Прежде чем я успеваю это сделать, слышу звук выстрела.

Андрей перестает бежать. Пистолет безвольно выпадает из его руки. Затем он опускается на колени и переваливается замертво на бок.

Я оглядываюсь назад, туда, где прятался Неро Галло, думая, что это он стрелял. Неро стоит у бара, рот открыт, выражение лица такое же ошарашенное, как и у меня.

Я поворачиваюсь в противоположную сторону, к входной двери.

Себастьян Галло опускает пистолет. Он стрелял с другого конца комнаты, попав Андрею в затылок. Видимо, Аида ошиблась с его прицелом.

Остальные мои люди застыли, не зная, что делать. Они не понимают, что происходит, прецедентов не было.

Одно я знаю точно.

Босс может быть только один.

Йонас все еще борется и плюется подо мной, одна рука беспомощна из-за ножа в плече, но другой кулак пытается размахнуться и ударить по каждой части меня, до которой он может дотянуться.

— Я должен был быть боссом, — плюется он. — Это было мое право по крови...

— Ты совсем не похож на Зейджака, — говорю я ему. — У тебя нет ни его мозгов, ни его чести.

— Иди к чёрту! — вопит он, корчась и борясь.

— Увидимся там, брат, — говорю я ему.

Я перерезаю ему горло от уха до уха.

Кровь льется ручьем, заливая мою руку. Я вытираю ее о рубашку Йонаса, а также о лезвие своего ножа.

Затем я встаю, отказываясь поморщиться.