Знаю только, что они наслаждаются щедростью своего нового лидера. Алексей и Андрей выглядят подвыпившими, а Оли уже на пути к опьянению. Никто не следит за порядком. Никто не трезв. Небрежно, небрежно, небрежно.

Йонас пьет прямо из бутылки Redbreast. Его зачесанные назад волосы растрепаны, а глаза красные. Он ревет от удовольствия, когда видит, как Марсель пихает Данте Галло в центр группы.

— Вот ты где, брат мой! И с таким подарком!

Марсель стягивает мешок с головы Данте. Данте стоически оглядывает группу, не вздрагивая, пока все насмехаются при виде него.

— Вот человек, который застрелил Зейджака! — кричит Йонас. — С расстояния. Как гребаный трус.

Он говорит по-английски, чтобы и мужчины, и сам Данте поняли. Йонас наклоняется к Данте, и они оказываются нос к носу. Он дышит парами виски прямо в лицо Данте. Они оба крупные мужчины, но если у Йонаса мягкая туша медведя, то Данте тверд, как взрослый бык. Его руки сгибаются в наручниках, и кажется, что он может сломать сталь, даже не пытаясь.

— Сними наручники, и мы посмотрим, кто из нас трус, — говорит Данте Йонасу своим низким, ровным голосом.

— У меня есть идея получше, — говорит Йонас. — Ты убил Мясника. Поэтому я собираюсь убить тебя так, как это сделал бы Мясник — кусочек за кусочком. Я отрежу твои уши, твой нос, твои пальцы, твои ноги. Я разберу тебя на части, по одному сантиметру кожи за раз. И только тогда, когда ты станешь безглазой, беззвучной глыбой... только тогда я позволю тебе умереть.

Черные глаза Йонаса сверкают. Его улыбка выглядит более чем жестокой — она почти безумна. Власть проникает в его голову, усиливая все его худшие черты.

Йонас снимает с пояса нож — тот самый, которым он ударил меня сегодня утром. Он держит его в тусклом свете, так что лезвие сверкает. По крайней мере, он отмыл мою кровь.

Я слышу шорох Неро Галло, напрягающегося слева от меня. Он готовится к движению. Он не будет стоять на месте, пока его брат страдает.

И я тоже.

— Что скажете? — кричит Йонас мужчинам. — Какой кусок Данте Галло я должен отрезать первым?

— Ты должен сначала закончить одну работу, прежде чем начинать другую, — говорю я, выходя на свет.

Среди моих людей слышится волнение. Я вижу, как они быстро переглядываются между мной и Йонасом. Те, кто наиболее пьян, выглядят озадаченными, как будто они бредят.

Йонас оборачивается, его лицо искажено шоком и раздражением.

— Миколаш, — рычит он.

— Во плоти.

— Или то, что от тебя осталось, — усмехается он. — Ты неважно выглядишь, брат.

— Я всё еще вдвое больший босс, чем ты когда-либо будешь им, Йонас, — говорю я.

Его глаза темнеют, и он меняет хватку на рукоятке ножа с восходящей на нисходящую. С инструмента на оружие.

— Ты больше не босс вообще, — говорит он.

— Босс является боссом до самой смерти, — напоминаю я ему. — Я очень даже жив.

Среди моих людей переполох. Я вижу, как Оли, Патрик и Бруно что-то бормочут остальным. Они выглядят наиболее удивленными, увидев, что я все еще жив, и наиболее недовольными той историей, которую им рассказали. Остальные менее уверены.

Мне придется покончить с этой неопределенностью.

Я поднимаю руку, давая знак Неро Галло оставаться на месте.

Если Неро, Марсель и я начнем стрелять, мои люди, скорее всего, будут на стороне Йонаса. Но если их подтолкнуть, они вернутся ко мне. Мы все сможем выбраться из этого целыми и невредимыми. Ну... большинство из нас.

— Ты предал нас, — плюет в меня Йонас.

— Забавно слышать это от человека, который ударил меня ножом в спину, — говорю я.

— Ты выбрал эту ирландскую шлюху вместо нас, — шипит Андрей.

— Я заключаю союз с ирландцами, и также с итальянцами, — говорю я им.

— Ты хочешь, чтобы мы лизали им сапоги, — говорит Йонас.

— Я хочу, чтобы мы вместе разбогатели, — поправляю я его. — Я хочу, чтобы вы все были в Мазерати, а не в гробах.

— Это чушь собачья! — кричит Йонас, слюна летит у него изо рта. — Он скажет что угодно, чтобы спасти свою шкуру и защитить эту маленькую сучку. Ему плевать на нас. И ему плевать на Зейджака! Они убили нашего отца! Зейджак заслуживает нашей мести.

— Я забрал у них Нессу, — говорю я. — Лучше сохранить ее, чем убить. Лучше разделить власть с ирландцами, чем делить мавзолей с Зейджаком.

— Это слова дрожащей собаки, — прошипел Йонас.

— Ты думаешь, я боюсь? — спрашиваю я его. — Ты думаешь, что можешь руководить моими людьми лучше меня? Тогда докажи это, Йонас. Не с четырьмя людьми против одного. Докажи это только ты и я. Человек против человека. Босс против босса.