Они все смотрят на меня, не понимая, что делать. На их лицах смешались шок и вина.

Первым действует Марцель. Он подходит и опускается передо мной на колени.

— Рад, что ты вернулся, босс, — говорит он.

Следом за ним на колени встают Оли и Бруно, и растекшаяся кровь Йонаса пачкает им брюки.

— Прости нас, босс, — говорит Бруно. — Нам сказали, что ты умер.

Остальные солдаты тоже падают на колени. Это покаянная поза. Они готовы принять любое наказание, которое я назначу.

Заяц отрезал бы у каждого из них по пальцу.

Но я не Заяц. Виновные уже понесли наказание.

— Сними наручники с Данте Галло, — велю я Марцелю.

Он снимает наручники, и Данте, Неро и Себастиан встают с краю от танцплощадки плечом к плечу. Мои люди смотрят настороженно, некоторые из них до сих пор злы.

— Наша вражда с итальянцами окончена, — говорю я им. — Как и с ирландцами.

— А как же Заяц? — тихо спрашивает Оли.

— Я поставлю памятник на его могиле, — отвечает Данте Галло своим рокочущим голосом. — В честь нового союза между нашими семьями.

Оли кивает головой.

— Вставайте, — обращаюсь я к своим солдатам. — Приберите этот срач. Вы хорошо повеселились, а теперь пришло время поработать.

Пока мои люди начинают приводить клуб в порядок, я направляюсь в свой офис с братьями Галло.

— Это что за, на хрен, был выстрел? — говорит Неро Себастиану.

Себастиан пожимает плечами.

— Я тебе говорил, — отвечает он. — Я атлет в этой семье. У меня самые быстрые рефлексы.

— Черта с два, — фыркает Неро. — У меня был дерьмовый угол обзора.

Данте кладет тяжелую ладонь на плечо Себа.

— Ты в порядке? — спрашивает он брата.

— Ага, — пожимает тот плечами.

Его лицо выглядит озабоченным. Думаю, он впервые убил человека.

Я тоже испытываю не лучшие эмоции. Я знал Анджея шесть лет. Он жил в моем доме. Мы вместе играли в пул и чатурангу. Мы ели за одним столом. Смеялись над одними шутками. Но в нашем мире вы либо братья, либо враги. Других вариантов нет.

Когда мы заходим в офис, я набираю Колю Кристоффа. Он отвечает спустя пару гудков, голос сонный, но мозг цепкий, как всегда.

— Не ожидал прочитать имя покойника на своем телефоне, — говорит он.

— Поднял трубку, чтобы узнать, как мне на том свете?

Он смеется.

— Просвети же меня.

— Это тебе к Йонасу.

— А, — вздыхает Коля. — Не долго он правил.

— Я заключил мир с Гриффинами и Галло.

Кристофф тихо смеется.

— Значит, это все-таки малышка Гриффин надела на тебя ошейник.

Я игнорирую этот подкол.

— Наше соглашение отменяется, — говорю я.

— Соглашение между двумя не может отменить один, — отвечает Коля.

— Поступай как знаешь, — говорю я. — Но помни, что Гриффины готовы к твоему нападению. Если попытаешься захватить Кэллама и Аиду, тебя зарежут.

— Посмотрим, — отвечает Кристофф.

Он вешает трубку.

Я смотрю на братьев Галло.

— А он заносчивое мелкое дерьмо, да? — говорит Неро.

Данте хмурится.

— Я буду поджидать в библиотеке, — говорит он. — Если Кристофф достаточно глуп, чтобы сунуть туда свой нос, я снесу ему башку.

Несса

Миколай возвращается в дом моих родителей ранним утром. На его правой щеке и на руке свежие порезы. Темные пятна спереди и сзади на его рубашке свидетельствуют о том, что раны снова открылись. Я выбегаю во двор, чтобы встретить его. Мико бледнее, чем когда-либо, он почти падает в мои объятия.

— О боже! — кричу я, обхватывая его лицо руками. — Что случилось? Ты в порядке?

— Да, — отвечает он. — Я в порядке.

Я прижимаю свой лоб к его, а затем целую Мико, убеждаясь, что его дыхание ровное, что его запах и вкус его губ остались неизменными.

Миколай обнимает меня, и я чувствую биение его сердца. Он прижимается лицом к моему уху.

— Несса! — прерывает нас резкий окрик моей матери.

Я отпускаю Миколая.

Мама стоит в дверях, с ужасом глядя на нас.

— Зайди в дом, — шипит она.

Привыкшая во всем ей подчиняться, я прохожу на кухню, где мать и отец поджидают меня со скрещенными на груди руками. Их выражение лиц не предвещает ничего хорошего.

Миколай следует за мной.

А с ним братья Галло и Марцель.

При виде Марцеля Клара тут же несется к нему. Она целует его так же, как я только что целовала Миколая. Отойдя от шока, Марцель подхватывает ее и целует еще крепче, прежде чем опустить на землю.

Я была бы не прочь отпраздновать это событие, но, к сожалению, мне надо позаботиться о разгневанных родителях.

— Этому пришел конец, — грозно говорит мой отец, переводя палец с Мико на меня.