Йонас берет Нессу под руку, чтобы она могла приподнять подол своего платья и сесть в машину, не запачкав его. Меня злит, что он трогает ее. Меня злит, что она позволяет это.

Как только мы с Нессой располагаемся на задних сиденьях, а Йонас и Марцель — на передних, мы выдвигаемся. Машина быстро едет по извилистой аллее, затем выезжает за ворота. Несса садится повыше и прижимается лбом к стеклу, чтобы смотреть в окно.

Прошло много времени с тех пор, как она последний раз сидела в машине. С тех пор, как видела что-то кроме дома и сада. На ее лице читается восторг при виде улиц и зданий, людей на тротуарах, торговых тележек на углах.

Окна плотно затонированы, и снаружи невозможно увидеть, что в машине. И все же мне не по себе от того, что мы вывезли ее из дома. Это как выпустить птичку из клетки — если что-то пойдет не так, она немедленно улетит.

Мы едем коротким путем на юг, к Линкольн-парку, где находится дом Коли Кристоффа. Это целый жилой комплекс, недавно построенный и крайне современный. Основной дом похож на множество составленных вместе стеклянных коробок. С точки зрения безопасности это ужасное решение. Но Кристофф пижон. Он любитель покрасоваться — от крутейших «Мазерати» до костюмов Zegna.

Обстановка дома столь же непрактична. По полу прихожей протекает искусственная река, а с потолка свисает люстра, сделанная из вращающихся шаров, похожих на Солнечную систему.

Кристофф выходит поприветствовать нас, облаченный в бархатный смокинг и мокасины с кисточками. Я готов отменить сделку прямо сейчас только потому, что не хочу иметь никаких дел с кем-то, возомнившим себя реинкарнацией Хью Хефнера^[32].

Я весь на взводе, а мы еще даже не начали.

Коля лишь подливает масла в огонь, обходя Нессу кругом, словно она скульптура на постаменте, и пожирая глазами каждый дюйм ее тела.

— Мой бог, какой великолепный экземпляр, — говорит он. — Что ты с ней сделал, Миколай? Ты похитил девчонку и превратил ее в богиню.

Несса переводит взгляд с Коли на меня, ее щеки пылают хорошо знакомым мне румянцем. Девушке неприятно такое внимание, и она ждет, что я заступлюсь за нее.

— Она такая же, как всегда, — сухо бросаю я.

Зря Клара ее разодела. Я велел ей привести Нессу в достойный вид, а не делать из нее Грейс Келли^[33].

— Я думал, что наши русские женщины — самые красивые в мире, — ухмыляется Коля. — Похоже, мне просто не с чем было сравнить…

Несса придвигается ближе ко мне, подальше от Кристоффа.

— А ирландцы хорошо их тренируют? — спрашивает Коля, поднимая свои черные брови. — Русские девушки учатся отсасывать лучше, чем порнозвезды. Они способны довести тебя до оргазма быстрее, чем закипит чайник. Что скажешь, Миколай… насколько она конкурентоспособна?

Если Кристофф продолжит болтать, я вырву на хрен его голосовые связки и придушу его ими.

Несса вот-вот расплачется. Мой желудок сжимается до размера грецкого ореха.

На это невозможно хорошо ответить. Если я скажу, что мы не спали, Кристофф мне не поверит. Узнай он правду, будет только хуже. Нет ничего опаснее для Нессы, чем главарь русской мафии, понимающий, что в его доме находится прекрасная невинная дочь его противника.

— Она не стоит твоего внимания, — кратко говорю я. — Навыки ни к черту.

Несса переводит на меня свои большие зеленые глаза, в которых читается обида и боль. Я не могу смотреть на нее. Не могу даже выразить ей ни малейшего признака симпатии.

Вместо этого я говорю:

— Давайте уже приступим. Мне есть чем еще заняться этим вечером.

— Разумеется, — ухмыляется Коля.

Он ведет нас в парадную столовую, где стол ломится от еды. Кристофф садится с одной стороны стола вместе с тремя своими главными лейтенантами^[34]. Я сажусь с другой, Несса рядом со мной, а Йонас и Марцель по краям.

Несса сидит бледная и притихшая, не желая прикасаться к еде.

— В чем дело? — спрашивает Коля. — Ты не любишь pelmeni?

— Ты знаешь этих танцовщиц, — говорю я. — Ничего не едят.

Несса напоминает мне Персефону, похищенную Аидом и вынужденную править Подземным царством. Персефона изо всех сил старалась не есть пищу Аида, чтобы однажды вернуться в мир живых.

Но Несса уже ела мою пищу. Прямо как Персефона, которая так изголодалась, что растеряла всю свою решимость и съела шесть крохотных зернышек граната.

Кристофф насупился. Русские очень чувствительны, когда речь заходит об их блюдах. К счастью, Йонас и Марцель уплетают за двоих, что несколько сглаживает эффект.

— Davayte pristupim k delu, — говорю я.