– Нас не выгонят? – спрашиваю я Патришу.

– Не-а, – мотает она головой. – Вечеринку устраивает Майли Келли. Ее отец – глава департамента парков. Так что, если никого не убьют, проблем не будет. И даже тогда… зависит от того, кто убийца.

На пляже действительно никого, но мы беспрепятственно спускаемся к воде. Я вижу вдалеке костер, уже полыхающий на песке, – сначала он напоминает факел, а затем, когда мы подходим ближе, маяк, который выхватывает силуэты сгрудившихся вокруг.

Я оглядываюсь на Линкольн-парк. С воды открывается удивительный вид, и город предстает как слоеный пирог – сначала полоска пляжа, затем густой зеленый парк, а над ним возвышаются колья центральных небоскребов. Странное зрелище из трех несочетаемых видов.

Не менее странно видеть пляж таким пустынным. Я слышу, как волны мягко бьются о берег. Я вижу, как светят звезды на темном небосводе.

Сложно узнать кого-то у костра. Все сияют оранжевым светом, освещающим лишь часть лица. Выделяются только Ливай и Сионе, потому что белые волосы Каргилла не спутаешь ни с чем, как и комплекцию полинезийца. Силуэт рядом с ними, наверное, тот придурок Пол. Заметив Эли Браун, я машу девушке.

Она неторопливо подходит к нам.

– Пива? – предлагает Эли, протягивая каждой по бутылке.

– Спасибо, – говорит Патриша и открывает пробку ключами.

– А ты выглядишь иначе, – говорит Эли, не сводя с меня свой мечтательный взгляд.

– Спасибо, – говорю я. – Патриша меня принарядила.

– Нет, дело не в одежде, а в твоем лице. Ты кажешься взволнованной.

Я только что внимательно осматривала других гостей в поисках Неро. Теперь я заливаюсь краской от своей предсказуемости.

Я не вижу его нигде. Зато вижу того русского, с которым встречалась Белла, – Гришу Лукина. Он присел на корточки на песке и играет в кости с парой других парней. Либо это алкоигра, либо он пьет всякий раз, как проигрывает, чтобы подбодрить себя.

Из портативной колонки играет Nobody’s Love. Кто-то сидит на пыльных от песка лежаках, другие – на расстеленных полотенцах в мексиканском стиле. Пара девушек танцует, покачиваясь под музыку.

В воздухе витает умиротворение. Может, потому что нет ни Неро, ни Беллы. Только Беатрикс, которая кажется куда менее агрессивной без своей шайки. Она даже легонько машет нам с Патришей рукой.

Одна из девушек принесла пачку маршмеллоу. Беатрикс пытается поджарить зефирку на костре, но пламя слишком высокое, и та немедленно обугливается. Девушка вскрикивает и отдергивает ветку от костра, швыряя почерневшую липкую массу в сторону Ливая и Сионе. Зефирка чуть не задевает ботинок Каргилла, падая на песок у его ног.

– Смотри, что творишь, – рычит парень. – Или я выкину тебя, на хрен, в озеро.

– Прости, – покорно бормочет она.

Не знаю почему, но, похоже, Ливай сегодня не в духе. Он растянулся на покрывале и молча рассматривает собравшихся. Сионе пытается что-то комментировать, но Ливай не удостаивает его ответом.

Эли садится на сумку-холодильник. Она взяла с собой банку мыльного раствора и теперь пускает пузыри в сторону от костра на темный гладкий песок.

Я сажусь рядом.

– Хочешь попробовать? – спрашивает она и протягивает мне палочку для выдувания.

Я не делала этого с детства. Выдуть, как Эли, несколько подряд идеальных пузырьков оказывается сложнее, чем я ожидала.

– Ты дуешь слишком сильно, – говорит она. – Смотри.

Девушка берет палочку, вытягивает губы и медленно, ровно и нежно выдувает десяток круглых блестящих пузырьков, которые, вращаясь, разлетаются по песку.

– Как прошла неделя? – спрашиваю я.

– Хорошо, – отвечает Эли. – Во вторник у меня был день рождения.

– Как праздновала?

– Никак, – безмятежно отвечает она. – Прогулялась в одиночестве по Линкольн-парку. Это было идеально.

– Ливай тебя никуда не приглашал?

Девушка смеется.

– Нет. Он обещал, что мы сходим поужинать, но позвонил его брат, и они поссорились. И больше он никуда не захотел.

– Из-за чего они поссорились? – невинно спрашиваю я.

– О… Его брат возвращается с Ибицы.

– И что?

– Он хочет обратно свой дом.

– Я думала, дом принадлежит Ливаю.

– Нет, – терпеливо отвечает Эли. – Другой дом.

Я озадаченно хмурюсь. Эли настоящая загадка. Она такая невинная и говорит все, что придет ей в голову. Но при этом девушка будто уверена, что я и так знаю все, о чем она рассказывает, хотя я не имею ни малейшего понятия.

Мне бы хотелось продолжить разговор, но Ливай злобно наблюдает за нами. Поймав мой взгляд, он кивком подзывает меня к себе.

Я неохотно встаю и пересаживаюсь на его покрывало.

– Чего? – спрашиваю я.

– Почему ты общаешься с Эли? – требовательно спрашивает Ливай.

– Э-э… потому что она классная? – отвечаю я.

– Ты знаешь, что она раньше танцевала в «Экзотике»?

– Да, она упоминала.

– Там я ее и встретил.