Та ночь изменила многое. Аида захотела вломиться на вечеринку Гриффинов. Я поддержал. Мы понятия не имели, какая цепь событий последует за этим порывом: спортивная звезда Себа закатилась, Аида вышла замуж против своей воли, а мы заключили союз с Гриффинами и объявили войну «Братерству».

Не то чтобы я хотел повернуть время вспять. Но порой хотелось бы знать, какой момент изменит твою жизнь навсегда. Мне жаль, что я не наслаждался тем ужином подольше и так спешил выйти из-за стола.

– Что это значит? – спрашивает Данте своим утробным голосом.

Брат только вернулся с пробежки, и с него ручьем стекает пот.

Он был детиной уже в свои шестнадцать и с тех пор становился только больше. Думаю, львиную часть службы в Ираке брат провел в качалке. Домой Данте вернулся размером с половину взрослого быка. Теперь он не уступает в габаритах крупному медведю.

Я постоянно слышу, как он кряхтит и пыжится в подвале нашего дома, – там у нас хранится древний набор ржавых штанг. Данте надевает себе на шею пару гигантских цепей и затем отжимается, подтягивается и приседает до тех пор, пока его мышцы не начинают выпирать в тех местах, где у людей вообще не должно быть мышц.

– Ты похож на выжатый лимон. Лучше бы нашел себе девушку, – говорю ему я.

– Кто бы говорил, – отвечает Данте. – У меня она хотя бы была.

О да. Только мы о ней не говорим. Если, конечно, не хотим, чтобы Данте оторвал смельчаку руку и скормил ему же.

– У меня была куча девушек, – говорю я. – На часок-другой.

Данте хмыкает.

– Mama бы не оценила твои манеры, – отвечает он.

Теперь моя очередь напрягаться. Это та женщина, о которой не хочу говорить я.

– Мы не знаем, что бы она оценила, – говорю я. – Потому что ее здесь нет.

Данте молча смотрит на меня, раздумывая, стоит ли что-то добавить. Но решает вернуться к разложенным бумагам.

– Это что, хранилище? – спрашивает он, указывая на верхний чертеж.

– Разумеется.

– Зачем тебе схема хранилища?

– Сегодня день очевидных вопросов? – спрашиваю я.

Данте издает протяжный вздох. Так как его легкие объемом с кузнечные меха, пару листов сдувает со стола.

– Papa знает об этом?

– Нет. Доктор Бернелли говорит, что ему вреден стресс. Так что я расскажу уже после.

В данный момент отец играет в гольф с Анджело Марино, главой второй крупнейшей итальянской семьи в Чикаго. Papa ненавидит эту игру, но ему положено больше двигаться. Марино заманил его туда клубными сэндвичами и симпатичными официантками. Взамен Марио получает возможность присесть отцу на уши и обсудить, как продвинуть его четырех бесполезных сыновей внутри организации.

Papa вернется домой нескоро, а значит, я могу работать без помех. За исключением Данте, конечно.

Брат молча разглядывает чертежи, перебегая глазами от листа к листу.

– Это банк Пейджа, – тихо говорит он.

– Угадал с первой попытки.

– Ты собираешься его ограбить?

– Не совсем его. Лишь тех, кто хранит деньги в его банке.

– Ты же в курсе, что Рэймонд имеет дело с непростыми людьми? Ты собираешься обокрасть не кучку жалких докторов и юристов.

– Именно поэтому я собираюсь провернуть все тайно и не оставлять на месте преступления визитку, как обычно.

Данте не улыбается.

– Пейдж не какой-то там бюрократ, – говорит брат. – Он не брезгует марать руки.

– Данте, – хмурюсь я. – Разве мы не самые отпетые ублюдки в этом городе? Я не боюсь ни Рэймонда Пейджа, ни его клиентов.

Данте молча думает.

– Какой куш? – наконец спрашивает он.

– Солидный. Восемь нулей. И это не считая «Зимнего алмаза». Думаю, Кристофф спрятал его в хранилище. Об этом не знает никто, кроме меня.

Восемь лет назад этот самый камушек петербургская «Братва» украла из Императорской коллекции Эрмитажа. Уж не знаю, купил его Кристофф у своих братьев или украл, но стоит им прознать про алмаз, как тому недолго оставаться в хранилище Рэймонда.

«Зимний алмаз» сам по себе потянет на пятьдесят миллионов, если выбрать покупателя с умом.

– Одно дело. И денег хватит на весь проект по обустройству Саут-Шора.

Данте медленно качает головой.

– Это рискованно, – говорит он.

– Масштабное строительство – один из лучших способов отмыть грязные деньги, – отвечаю я. – Русские только этим и занимаются.

– Ты можешь нажить немало врагов.

– Только если меня поймают, – ухмыляюсь я. – Да и не то чтобы у нас сейчас было много друзей. Куда уж хуже? Гриффины на нашей стороне. Пока мы не покушаемся на их сейфы.

– Ты не планируешь их втягивать?

Я качаю головой.

– Что-то мне подсказывает, что они больше не нарушают закон лично. Нужно поддерживать имидж.

– Но не тебе, – улыбается Данте.

– Точно. Моя репутация хуже некуда.

Данте снова бросает взгляд на мои бумаги. Я его не отвлекаю – торопить моего брата нет никакого смысла. Он любит все хорошенько обдумать.