Полицейский снова улыбается, но это больше похоже на звериный оскал.

– Просто знай, что ты у меня на заметке, Неро. Я предпочитаю честную игру, так что решил тебя предупредить. Я слежу за тобой. Стоит тебе хоть на гребаный миллиметр заступить за черту, я буду тут как тут, чтобы надеть на тебя наручники. И тебе не удастся отвертеться, как брату.

– Если ты следишь за мной так же, как сейчас, то я не слишком обеспокоен, – фыркаю я.

– Сейчас я говорю тебе, что случится. А это обязательно случится. Потому что кое-чего вы, подлые высокомерные ублюдки, похоже, никак не можете понять. В конечном итоге вы всегда проигрываете. Нас больше. Мы умнее. Мы лучше обучены, и нас лучше финансируют. За мной весь город. Но вы в любом случае продолжите нарушать гребаный закон. Потому что делать ничего другого не умеете. Потому что быть никем другим не умеете.

– Вот как? Может, ты и прав, – говорю я, медленно кивая. – Но ты сидишь за столом, строча доклады о происшествиях за шестьдесят пять тысяч долларов в год, пока я попиваю на вечеринках шампанское в компании твоего босса. Так что, думаю, я продолжу искушать судьбу.

Я ухожу прочь, ощущая на себе его пронзительный взгляд.

Когда я присоединяюсь к остальным, отец спрашивает:

– Кто это был?

– Один коп.

– Чего он хотел?

– Поделиться своими подозрениями о том, что наша семья, возможно, в какой-то степени замешана в незаконной деятельности. Похоже, в полиции такое не одобряют.

Отец не разделяет моего веселья. Он хмурится, и его кустистые седые брови сходятся вместе над широким носом.

– Прошлой ночью что-то случилось? – требовательно спрашивает он.

Черт, он хуже, чем Аида.

Они как две ищейки, способные учуять малейшую слабость.

– Нет, – не моргнув и глазом, лгу я.

– Выясни, кто он и чего хочет на самом деле, – велит мне отец.

– Выясню.

После этого мы возвращаемся к обсуждению собственности сталелитейного завода. Фергус Гриффин признается, что и сам уже какое-то время назад положил на нее глаз.

– Это потребует баснословных вложений. И придется потрясти всех, с кого нам причитается, – говорит он.

– Будь я мэром, проблем бы не возникло, – говорит Кэллам.

– Через восемь месяцев Уильямс собирается переизбираться, – отмечает papa.

– Сложно противостоять действующему мэру, – добавляет Фергус.

– Но не невозможно, – отвечает Аида.

– Я всего год как олдермен. – Кэллам складывает руки домиком. – Это большой скачок.

– Кампания обойдется дорого, – хмурится Фергус. – Русские обчистили наши запасы наличных.

– Мы тоже ограничены в финансах. Башня на Оук-стрит обошлась нам недешево. И она не окупится, пока все помещения не будут сданы в аренду, – говорит papa.

– Возможно, нам стоит подключить третью сторону, – предлагает Фергус.

– «Братерство»? – спрашивает Кэллам.

Фергуса передергивает. Он до сих пор не свыкся с мыслью, что Миколай Вильк, глава «Братерства», похитил и взял в жены его младшую дочь.

– Возможно, – сухо отвечает ирландец.

– Мы рассмотрим все варианты, – говорит papa.

Встреча быстро завершается.

Когда я везу отца домой, он говорит:

– Посвяти своего брата во все, что мы обсуждали.

Данте занимается всеми теми проектами, что уже запущены, пока мы планируем, как добавить ему еще больше работы.

Я кратко перескажу встречу брату. И затем спрошу, что он думает по поводу моей идеи, как нам раздобыть средства.

Мне не нужны другие инвесторы. Если мы хотим больше денег, можно получить их старым-добрым способом – украсть.

Как напомнил мне тот коп, мы все-таки гангстеры.

Утром я просыпаюсь пораньше, чтобы успеть сделать как можно больше работы, прежде чем отправиться исполнять свои новые обязанности ублюдочного драгдилера.

Меня это так злит, что я едва могу сконцентрироваться. Я меняю кислородный датчик в старом «Шевроле», и на это уходит в два раза больше времени, чем обычно.

Папа до сих пор спит. Беспокойство о его здоровье добавляет еще больше стресса в мою и без того нелегкую жизнь. Так что, если в ближайшее время он не взбодрится, я собственноручно потащу его в клинику. Если придется, закину на плечо, как тот придурок Неро.

Надо полагать, он действительно спас меня от штрафа, а то и чего похуже.

Но затем парню, разумеется, надо было заморочить мне голову. От Неро поблажек не жди. У него всегда есть вторая сторона медали.

Я знаю его много лет, хоть и не близко. Но достаточно, чтобы понимать, что влюбиться в Неро Гало – это самое идиотское, что только можно придумать. Гиблое дело.

Да, он прекрасен. Да, он пахнет чистым сексом и грехом. Да, порой, если ему ударит в голову, он может чутка прийти на помощь.

Но он черная дыра эгоизма, с неумеренным аппетитом поглощающая женское внимание, ничего и никогда не давая взамен.