Правда в том, что Камилла вообще не мой тип. Но у меня такое чувство, будто мы могли бы подружиться – слегка. Она мне вроде как понравилась. А мне мало кто нравится. Я едва выношу собственную родню. Надо сказать, что прямо сейчас я не очень-то жалую Аиду.

Так что для меня было в новинку провести время с Камиллой и не тяготиться ее обществом. Но на парковке девушка вела себя так странно. Я не мог понять, симпатизирует она мне или ненавидит, хочет моих прикосновений или нет. Так что я поступил так, как всегда поступаю с женщинами, когда хочу, чтобы они заткнулись на хрен. Я ее поцеловал.

А вот и самое странное. Мне… понравилось.

С большинством девушек секс – это сплошная рутина. У каждой из них есть свой список приемчиков, обязательных к исполнению. И многое из того, что они исполняют, – это гребаное притворство. Когда они сверху, они только и делают, что позируют, желая, чтобы ты подтвердил их сексуальность. Только они ни хрена не сексуальные. Они жалкие и назойливые. Я лишь хочу как можно скорее получить свое, чтобы остаться наконец в одиночестве.

Сексу предшествует неуклюжий флирт, а по окончании секса меня ждет нытье и надоедливое внимание. Я проходил это и с блондинками, и с брюнетками, и с рыжими – все они одинаковые, и в конце меня ждет лишь опустошение. Я кончаю, но не чувствую удовлетворения.

Поцелуй с Камиллой был совершенно другим. Она пахла машинным маслом, бензином и мылом – моими любимыми запахами. Ее губы не были измазаны помадой, и я мог ощутить их вкус на своем языке. Под пряным ароматом солодового ликера таилась приятная сладость ванили. Едва различимая сначала, но долго не покидающая меня.

Камилла и целовалась иначе, словно исследовала меня, изучала. В какой-то момент я увидел, что ее глаза открыты и внимательно рассматривают мое лицо. Казалось, это должно оттолкнуть меня, но нет. Ее глаза были большими, темными и любопытствующими. Как будто мы изобретали что-то новое, что никто до нас еще не пробовал, и ей не хотелось упустить ни секунды.

И это все было для меня странно и сбивало с толку.

Ничем из этого я не хочу делиться с Аидой. Но чем дольше я колеблюсь, тем лучше она понимает суть моего молчания. Так что я должен сказать хоть что-то.

– Рад, что замужество тебя не остепенило, – сообщаю я сестре. – Не считая предпочтений в одежде.

Аида ухмыляется.

– Кажется, кто-то пытается сменить тему и перевести стрелки.

– Аида, – рычу я. – Если ты не отвянешь, клянусь, я…

Нашу беседу прерывает papa, который закончил обмен любезностями и готов переходить к делу.

– Зайдем? – обращается он ко мне.

Согласие уже вертится у меня на языке, когда я замечаю на тротуаре мужчину, который стоит, прислонившись к фонарному столбу. На нем солнцезащитные очки, но довольно очевидно, что он не сводит с нас глаз. У незнакомца светлые коротко стриженные по бокам волосы, квадратная челюсть и атлетическое телосложение. Он одет в футболку и джинсы. Но в его надменной позе и лощеном внешнем виде есть что-то, что выдает в нем копа.

– Идите, – говорю я. – Я догоню.

Отец смотрит на мужчину и кивает.

– Увидимся через минуту, – говорит он.

Остальные заходят в ресторан. Когда за ними закрывается дверь, я направляюсь к нашему сталкеру, ожидая, что он струхнет и уйдет. Однако незнакомец остается на месте – руки скрещены на груди, на губах играет легкая ухмылка.

– Чем могу помочь, офицер? – спрашиваю я.

Он широко улыбается.

– О, просто хотел проведать твой автомобиль и убедиться, что с ним все в порядке после того испытания, что выпало вчера ночью на его долю.

– Понятия не имею, о чем вы, – говорю я. – Я весь вечер сидел дома.

– Если хочешь придерживаться такой тактики, стоит ездить на менее приметной тачке.

Я пожимаю плечами.

– В этом городе полно «Мустангов». У вас есть номер автомобиля, о котором идет речь?

Я уже поменял номера на машине. Сделал это в ту же секунду, как оказался дома. У меня валяется с десяток зарегистрированных номеров, ни один из которых не привязан к моему имени.

– В этом году ты уже пару раз привлекал мое внимание, – говорит полицейский, глядя на меня сквозь очки, напоминающие пустые глаза жука.

– Это допрос или вы так флиртуете?

– Как мило, – улыбка сползает с его лица. – Вы, Галло, думаете, что можете делать в этом городе что заблагорассудится. Твоего брата сажают за убийство, он сбегает из тюрьмы и каким-то образом добивается снятия всех обвинений всего пару недель спустя? У меня есть для вас новости. Не всех копов можно купить. Некоторые из нас действительно заботятся о том, чтобы засадить вас, вонючих гангстеров, туда, где вам самое место, – за решетку, к таким же животным, как вы.

– О, так ты у нас чистый коп? – говорю я, отбросив вежливость. – Звучит примерно как «дружелюбный комар» или «изысканный “Твинки”»^[36]. Не уверен, что хоть что-то из этого существует, но чертовски уверен, что мне ни разу не попадалось.