Ее поразило, насколько добрым и успокаивающим был его голос. Она сразу почувствовала себя спокойно рядом с ним, и каким-то уголком разума поняла, что это, вероятно, была одна из его божественных способностей – успокаивать смертных, чьи души он собирался забрать.

– Признаюсь, я давно хотел с вами познакомиться, – добавил Танатос. – Души так тепло о вас отзываются.

Персефона улыбнулась:

– Мне нравится находиться рядом с ними. До того как я попала в Асфодель, я была не особо миролюбиво настроена по отношению к подземному царству.

Он ответил ей сочувствующей улыбкой, словно понял, что она имела в виду.

– Могу себе представить. Верхний мир сделал смерть злом, и я не могу винить их.

– Вы очень понимающий, – признала она.

– Ну, я провожу много времени в компании смертных, и всегда в их худшие или тяжелейшие моменты.

Богиня нахмурилась. Ей показалось грустным, что в этом заключалось существование Танатоса, но бог смерти сразу же успокоил ее:

– Не печальтесь из-за меня, миледи. Тень смерти часто приносит покой умирающему.

Персефона решила, что Танатос ей очень нравится.

– Ну что, давайте найдем души, с которыми вы хотели поговорить? – улыбнулся он, быстро меняя тему.

– Да, пожалуйста. – Девушка протянула ему список, который составила в свой первый день в «Новостях Новых Афин», когда начала свое расследование об Аиде. – Можете перенести меня к кому-нибудь из них?

Танатос сдвинул брови, читая список, и поморщился. Вряд ли это был хороший знак.

– Могу я спросить, почему именно эти души?

– Насколько я знаю, у них всех было нечто общее перед тем, как они умерли, – контракт с Аидом.

– Так и есть. – Девушку удивило, что он об этом знает. – И вы хотите… взять у них интервью? Для вашей газеты?

– Да, – нерешительно ответила Персефона, вдруг растеряв всю уверенность. Неужели Танатос разделял мнение Минфы о ней?

Бог смерти сложил лист и произнес:

– Я отнесу вас к ним. Хоть и думаю, что вы будете разочарованы.

У нее не было времени спросить почему. Танатос расправил крылья, обхватил ее ими, и боги вместе перенеслись.

Когда он выпустил ее, она обнаружила, что они стоят посреди поля. Первым, что заметила Персефона, была тишина. Она была здесь другой – осязаемой, давящей на уши. Трава у нее под ногами была золотой, а деревья высокими и усыпанными фруктами, что завершало образ красоты и умиротворения.

– Где мы?

– Это поля Элизия. Души из вашего списка обитают здесь.

– Я не понимаю… Элизий – это ведь рай.

Поля Элизия также называли островом блаженных, куда отправлялись герои и те, кто жил чистой, праведной жизнью, посвятив себя служению богам. Души из списка, который она дала Танатосу, не относились ни к тем ни к другим. Это были люди, жизнь которых была борьбой и которые принимали неправильные решения – в их числе согласие на сделку с Аидом, – которые привели их жизнь к завершению.

Танатос едва заметно улыбнулся, поняв причину ее смущения.

– Это рай. Святилище. Место, куда попадают страдающие, чтобы исцелиться в покое и одиночестве. Именно сюда Аид отправил души из списка, когда они умерли.

Персефона окинула взглядом равнину, по которой блуждали несколько душ. Это были прекрасные сияющие призраки, одетые во все белое. Богиня знала – это место исцеляет их. На душе у нее стало намного легче, словно с нее упал груз отчаяния и гнева, который богиня носила последнюю пару месяцев.

– Почему? Он чувствует себя виноватым?

Танатос перевел на нее растерянный взгляд.

– Ведь это из-за него они умерли, – объяснила она. – Он заключил с ними сделку, условия которой они не смогли выполнить, и он забрал их души.

– А, – произнес Танатос. – Вы неправильно все понимаете. Это не Аид решает, когда души отправятся в подземное царство. А мойры.

– Но он же властелин подземного царства! Он заключает контракты!

– Аид – властелин подземного царства, но он не смерть и не судьба. Вы видите сделки со смертными, но на самом деле Аид торгуется с мойрами. Он видит нить каждой человеческой жизни, знает, когда душа чем-то тяготится, и пытается изменить траекторию. Иногда мойры плетут новое будущее, иногда перерезают нить.

– Но ведь он наверняка может повлиять?

Танатос пожал плечами:

– Это баланс. Мы все это понимаем. Аид не может спасти каждую душу, да и не каждая душа желает быть спасенной.

Персефона замолчала, осознав, что все это время совсем не слушала Аида. Он уже говорил ей, что мойры участвуют в принятии решений и что есть баланс – отдавать и брать. И тем не менее она не задумывалась над его словами.

Она много о чем не задумывалась.

Но это не меняло того факта, что он предлагал смертным возможность преодолеть их страдания. И это значило, что намерения Аида были намного благороднее, чем считала Персефона.

– Почему он не сказал мне? – сердито выпалила она.

Почему он позволил ей думать о нем ужасные вещи? Неужели он хотел, чтобы она его ненавидела?

Танатос снова улыбнулся: