– Отмени все, что запланировано на утро, – ответил он, не глядя на нее.

– Но уже одиннадцать, милорд, – натянуто произнесла Минфа.

Аид наполнил тарелку и взглянул на Персефону:

– Ты не голодна, дорогая?

Хотя он называл ее «дорогая» с тех самых пор, как они познакомились, он никогда прежде не обращался так к ней при посторонних. Взгляд, брошенный на Минфу, сообщил богине, что той это не понравилось.

– Нет, – ответила она. – Я… обычно только пью кофе на завтрак.

Он на мгновение задержал на ней взгляд, а потом сделал быстрое движение рукой, и перед ней появилась дымящаяся чашка кофе.

– Сливки? Сахар?

– Сливки. – Она улыбнулась, и когда они были добавлены, обхватила чашку ладонями. – Спасибо.

– Какие у тебя планы на сегодня? – поинтересовался Аид.

Персефона не сразу поняла, что он обращается к ней.

– О, мне нужно написать… – Она вдруг замолчала.

– Свою статью? – закончил за нее Аид. Она не могла сказать, о чем он думает, но чувствовала, что ничего хорошего ждать не стоит.

– Я скоро буду, Минфа, – наконец произнес Аид, и у Персефоны внутри все упало. – Оставь нас.

– Как пожелаете, милорд. – В голосе Минфы прозвучали нотки радости, и Персефоне это не понравилось.

Когда они остались наедине, Аид спросил:

– Так ты собираешься продолжить писать о моих недостатках?

– Я не знаю, о чем мне писать на этот раз, – мотнула головой она. – Я…

– Что ты?

– Я надеялась, что смогу взять интервью у нескольких твоих душ.

– Тех, что в твоем списке?

– Я не хочу писать об Олимпийском званом ужине или проекте «Алкион», – объяснила она. – Остальные и так накинутся на эти поводы.

Аид задержал на ней взгляд, а затем вытер салфеткой рот, отодвинулся от стола и встал, направившись к выходу. Персефона последовала за ним.

– Я думала, мы договорились не покидать друг друга, будучи в гневе. Разве не ты об этом просил?

Аид развернулся к ней:

– Я просто не особо рад тому, что моя возлюбленная продолжает писать о моей жизни.

Богиня покраснела, услышав, что он назвал ее «возлюбленной». Она хотела было поправить его, но передумала.

– Это мое задание. Я не могу просто взять и отказаться от него.

– Оно бы не было твоим заданием, если бы ты прислушалась к моей просьбе.

Персефона скрестила руки на груди.

– Ты никогда ничего не просишь, Аид. Ты только приказываешь. Ты приказал мне не писать о тебе. Сказал, что будут последствия.

Выражение его лица изменилось, и во взгляде его стало больше нежности, чем гнева. Сердце Персефоны сжалось.

– Но ты все равно взялась за него.

Она открыла рот, чтобы возразить, потому что в действительности это сделала не она, а Адонис. Но, несмотря на тот факт, что ей на самом деле не нравился этот негодяй, она не хотела, чтобы Аид узнал, что именно он был за все в ответе. По правде говоря, она хотела сама разобраться с Адонисом.

– Мне следовало этого ожидать. – Он провел пальцем по ее щеке до подбородка, приподняв его. – Ты отказываешься повиноваться и злишься на меня.

– Я не… – начала Персефона, но ладони Аида обхватили ее лицо.

– Стоит ли мне напомнить тебе, что я чувствую вкус лжи, дорогая? – Он коснулся большим пальцем ее нижней губы. – Я мог бы провести весь день, целуя тебя.

– Тебя никто не останавливает, – ответила она, сама удивившись словам, что слетели с ее губ. Откуда в ней эта дерзость?

Но Аид лишь хмыкнул и прижался к ее губам.

Примерно час спустя Аид вывел Персефону из дворца. Он взял ее за руку, переплетя ее пальцы со своими, и выкрикнул имя:

– Танатос!

Персефона удивилась, когда перед ними появился молодой бог, одетый во все черное. У него были белые волосы, на фоне которых ярко выделялись сапфировые глаза и кроваво-красные губы. Два коротких воловьих рога черного цвета, слегка изогнутые и заостренные, выступали по бокам. Из спины у него росли огромные черные крылья, мощные и наводящие ужас.

– Милорд, миледи. – Танатос кивнул им.

– Танатос, у леди Персефоны есть список душ, с которыми она желает встретиться. Ты не мог бы сопроводить ее?

– Почту за честь, милорд.

Аид взглянул на Персефону:

– Оставляю тебя на попечение Танатоса.

– Мы увидимся позже? – уточнила богиня.

– Если пожелаешь. – Он поднес ее руку к своим губам. Она вспыхнула, когда Аид поцеловал костяшки ее пальцев, что казалось немного нелепым с учетом всех тех мест, где ранее уже побывали его губы.

Аид, вероятно, подумал о том же, потому что он тихо рассмеялся и исчез.

Персефона повернулась к Танатосу и взглянула в его удивительные синие глаза:

– Так, значит, вы Танатос.

Бог улыбнулся:

– Он самый.