Он опустился ниже и поцеловал внутреннюю сторону ее бедра, а потом, рисуя языком круги, постепенно приблизился к ее лону. Его руки раздвинули ее ноги шире, и богиня ощутила прикосновение его языка – сначала осторожное, потом более глубокое. Она изогнулась дугой, простонав. Персефона протянула руки, чтобы погрузить пальцы в его темные волосы, но он схватил ее за запястья, прижал их по бокам от ее тела и произнес, не поднимая головы:

– Я сказал, что буду щедрым любовником, а не добрым.

Персефона извивалась под ним, прижимаясь бедрами, чтобы ощутить его глубже, и он отпустил ее, чтобы погрузить свои пальцы в ее влажную сердцевину. Она стонала, будучи не в силах сдерживаться. Аид подвел ее к краю, и она начала сопротивляться, желая продлить экстаз, насколько возможно, но он продолжал все неистовее и настойчивее. Богиня выкрикивала его имя снова и снова – в едином ритме с его движениями, пока в изнеможении не упала на стол.

У нее не было времени прийти в себя. Аид притянул ее к себе, прижавшись к ее рту своим. Она почувствовала свой вкус на его губах и схватилась за пуговицы на его рубашке, но Аид поймал ее за запястья. Богиня растерялась еще больше, когда он вернул лямки ее платья обратно ей на плечи.

– Что ты делаешь? – спросила она.

Он рассмеялся:

– Терпение, дорогая.

Терпения сейчас в ней было меньше всего – жар у нее между ног лишь разгорелся сильнее, и Персефона отчаянно желала быть наполненной.

Бог поднял ее на руки и вышел из кабинета, зашагав по коридорам дворца.

– Куда мы идем? – спросила она, вцепившись в его рубашку. Она была готова сорвать ее с его тела – чтобы увидеть Аида обнаженным, чтобы познать его так же близко, как он ее.

– В мои покои, – ответил он.

– А просто перенестись ты не мог?

– Я хочу, чтобы весь дворец знал, что нам нельзя мешать.

Персефона покраснела. Она разделяла это желание лишь наполовину – чтобы им никто не помешал.

Он прижимал ее к себе, пока шел, и Персефону накрыло осознание того, зачем они направлялись к нему в спальню. Это было неизбежно – и она знала это с самого начала. Вечер в купальнях был одним из самых головокружительных в ее жизни, но этой ночи предстояло стать одной из самых сокрушительных.

Их тьма сольется воедино. После этой ночи бог мертвых навсегда станет частью Персефоны.

Когда они оказались в спальне Аида, он словно почувствовал изменение в ее настроении. Он поставил ее на ноги, прижимая к себе. Изгибы ее тела идеально подходили к его изгибам, и в голове у Персефоны промелькнула мысль, что они были предназначены друг другу с самого начала.

– Ты не обязана это делать, – сказал Аид.

Она потянулась к лацканам его пиджака и помогла ему снять его.

– Я хочу тебя. Стань моим первым – стань моим всем.

Его не нужно было просить дважды. Губы Аида приникли к губам Персефоны – поначалу мягкий поцелуй постепенно становился все более настойчивым. Бог оторвался от нее, развернул к себе спиной и расстегнул платье. Красный шелк соскользнул на пол к ее ногам. Оставшись в одних туфлях, она оказалась перед ним совершенно обнаженной.

Аид застонал и обошел ее, чтобы встать к ней лицом. Его плечи были напряжены, ладони стиснуты в кулаки, челюсти крепко сжаты – богиня видела, что он изо всех сил пытается сохранить контроль над собой.

– Ты прекрасна, моя дорогая.

Он снова поцеловал ее, и Персефона нащупала его рубашку, неуклюже теребя пуговицы, пока Аид не взялся за дело сам, быстро их расстегнув. Потом он потянулся к ней, но она сделала шаг назад. Глаза Аида на мгновение потемнели, а потом Персефона произнесла:

– Сними свои чары.

Он бросил на нее любопытный взгляд.

– Ты хочешь, чтобы на мне была корона, пока мы занимаемся сексом. А я хочу заняться сексом с богом.

Он ответил с поистине дьявольской усмешкой:

– Как пожелаете.

Чары Аида исчезли с клубами дыма. Чернота его глаз сменилась на наэлектризованный синий, и над головой поднялись два изогнутых, как у газели, черных рога. Он казался еще больше, чем прежде, заполняя собой все пространство.

У богини не было времени насладиться видом, потому что как только его чары пали, он потянулся к ней и опустил на кровать. Аид поцеловал ее в губы, потом в шею, провел языком по одному соску, потом по другому. Он ненадолго задержался на них, лаская, пока они оба не затвердели. Персефона попыталась дотянуться до пуговицы на его штанах, но он отстранился, смеясь.

– Хочешь заполучить меня, богиня? – Он покрыл поцелуями ее живот, потом бедра. Потом опустился на колени. Персефона подумала, что сейчас он снова прижмется ртом к ее лону, но вместо этого он встал и снял с нее туфли, а потом и остатки одежды с себя.