– Адонис… – произнесла Персефона. При упоминании имени смертного у Аида напряглась челюсть. – Что ты с ним сделал?

Аид взболтал виски, прежде чем выпить его до последней капли. Он отставил бокал в сторону, не глядя на нее.

– Он жив, но только потому, что был на территории своей богини.

– Ты знал! – Персефона вскочила с постели, и вокруг нее зашуршали шелковые простыни Аида. Его пронизывающий взгляд опустился вниз, обводя каждую линию ее тела. Она будто стояла перед ним совсем голой. – Поэтому ты говорил, чтобы я держалась от него подальше?

– Уверяю тебя, есть намного больше причин держаться подальше от этого смертного, чем благо, которым его одарила Афродита.

– Это какие же? Ты не можешь ожидать, что я пойму, если ничего не объясняешь! – Она шагнула к нему, хотя глубоко внутри знала, что это опасно. Над чем бы Аид ни размышлял этой ночью, было очевидно, что это его еще не отпустило.

– Я ожидаю, что ты поверишь мне, – сказал он, поднимаясь. Это прямолинейное заявление поразило ее. – И если не мне, то моей силе.

Она даже не подумала о его силах – способности видеть душу такой, какая она есть, без прикрас. Что он увидел, взглянув на Адониса?

«Вор, – подумала она. – Манипулятор».

Аид отошел от нее, чтобы снова наполнить стакан у маленького бара.

– Я подумала, что ты ревнуешь!

Аид собирался сделать глоток, но вместо этого рассмеялся. Его реакция одновременно разозлила и задела ее.

– Не притворяйся, будто не испытываешь ревности, Аид. Прошлой ночью Адонис меня поцеловал.

Аид с грохотом опустил бокал на стол.

– Давай, продолжай напоминать мне об этом, богиня, и я обращу его в пепел.

– Так ты все-таки ревнуешь!

– Ревную? – Он зашагал к ней. – Этот ублюдок прикоснулся к тебе, хотя ты была против. Я отправлял души в Тартар и за меньшее.

Она вспомнила гнев Аида на Дункана, огра, который поднял на нее руку, и до нее дошло, почему он на взводе. Он наверняка страстно желал найти Адониса и испепелить его.

– Я… прости. – Она не знала, что сказать, но его страдания казались такими сильными, что она решила немного ослабить их извинениями.

Но сделала лишь хуже.

– Не смей извиняться. – Он обхватил ладонями ее лицо. – Не за него. Никогда за него. – Он всмотрелся в ее лицо и прошептал: – Почему тебе так отчаянно хочется ненавидеть меня?

Ее брови сошлись на переносице, и она накрыла его ладони своими.

– Я не ненавижу тебя, – тихо произнесла она.

Аид помрачнел и отстранился от нее. Резкость его движений удивила девушку, и гнев с напряжением вернулись.

– Не ненавидишь? Стоит ли мне напомнить тебе? «Аид, властитель подземного царства, богач и, не без основания, самый ненавидимый смертными бог, демонстрирует очевидное неуважение к человеческой жизни».

Он процитировал ее статью слово в слово, и Персефона поморщилась. Сколько раз он перечитал эти строки? Как же он, должно быть, злится.

Аид поиграл желваками.

– Так вот, значит, какого ты обо мне мнения?

Она открыла рот и тут же закрыла его, а потом решила объяснить:

– Я злилась…

– О, это заметно, поверь. – Голос Аида звучал резко.

– Я не знала, что они ее опубликуют!

– Язвительное письмо, описывающее все мои недостатки? Ты не думала, что медиа его опубликуют?

Она бросила на него рассерженный взгляд:

– Я же тебя предупреждала.

Зря она это сказала.

– Ты меня предупреждала? – Он обратил на нее мрачный, полный ярости взгляд. – И о чем же ты меня предупреждала, богиня?

– Я предупреждала тебя, что ты пожалеешь о нашем контракте.

– А я предупреждал тебя, чтобы ты обо мне не писала. – Он шагнул к ней, но она не отступила, а лишь запрокинула голову, чтобы смотреть ему в глаза.

– Может, в моей следующей статье я напишу о том, как ты любишь командовать, – добавила она.

– В следующей статье?

– Ты не знал? Меня попросили написать о тебе серию статей.

– Нет.

– Ты не можешь сказать «нет». Не ты это контролируешь.

– А ты, значит, контролируешь?

– Я напишу эти статьи, Аид, и единственный способ меня остановить – разорвать этот богами проклятый контракт!

Взгляд Аида стал непреклонным, и он прошипел:

– Ты вздумала со мной торговаться, богиня? – Исходящий от него жар был практически невыносим. Он подался вперед, хотя она и так уже была слишком близко. Персефона выставила перед собой руку, другой прижимая к себе простынь. – Вы забыли одну важную вещь, леди Персефона. Чтобы торговаться, у вас должно быть что-то, чего я хочу.

– Ты спросил меня, верю ли я в то, что пишу! – возразила она. – Тебе не все равно!

– Это называется блеф, дорогая.

– Мерзавец, – прошипела она.

Аид потянулся к ней. Схватив Персефону за волосы, он привлек ее к себе и запрокинул ее голову, заставив выгнуть шею. Его движение было грубым и властным. У нее перехватило дыхание, а внизу стало влажно. Она страстно желала его.