Персефона нашла богиню в роще рядом с ее домом. Геката была в лиловом одеянии, ее длинные волосы, заплетенные в косы, змеями извивались на плечах. Она сидела, скрестив ноги, на мягкой траве, гладя пушистого зверька. Персефона взвизгнула, заметив животное.

– Кто это? – удивленно спросила она.

Геката мягко улыбнулась и почесала у создания за ушком.

– Это хорек. Ее зовут Гейл. Когда-то она была человеком, ведьмой, но оказалась ужасно глупа, так что я превратила ее в хорька.

Персефона уставилась на богиню, но Геката как будто не заметила ее ошеломленного молчания.

– В этом облике она мне нравится больше, – добавила Геката, а потом взглянула на Персефону. – Но хватит о Гейл. Чем я могу помочь тебе, милая?

Одного этого вопроса оказалось достаточно, чтобы Персефона разразилась бурным потоком слов об Аиде, контракте и его невыполнимых условиях, умолчав при этом об утренней катастрофе. Она даже раскрыла свою самую большую тайну – что не могла вырастить ни единого растения. Когда она договорила, Геката поджала губы с задумчивым, но не удивленным видом.

– Если ты неспособна дарить жизнь, тогда что ты можешь? – спросила она.

– Отнимать ее.

Изящные брови Гекаты сдвинулись к переносице.

– Ты вообще ничего никогда не выращивала?

Персефона покачала головой.

– Покажи мне.

– Геката… я не думаю, что…

– Я хочу увидеть.

Персефона вздохнула и перевернула руки ладонями вверх. Она долго смотрела на них, прежде чем наклониться и прижать их к траве. Там, где прежде была зелень, после ее прикосновения осталась лишь пожелтевшая сухая солома. Она подняла взгляд на Гекату – та смотрела на ее руки.

– Я думаю, именно поэтому Аид и поставил мне условие создать жизнь – он знал, что это невозможно.

Геката не выглядела настолько же уверенной.

– Аид не дает людям невыполнимых заданий. Он бросает им вызов, чтобы они раскрыли свой потенциал.

– И каков же мой потенциал?

– Быть богиней весны. – Хорек спрыгнул с колен Гекаты, когда та поднялась и отряхнула свои юбки. Персефона ожидала, что богиня продолжит задавать вопросы о ее магии, но вместо этого она сказала: – Садоводство – не единственный способ создать жизнь.

Персефона уставилась на нее:

– Как еще я могу создать жизнь?

По веселому взгляду богини Персефона поняла, что ей не понравится то, что скажет Геката.

– Ты могла бы родить ребенка.

– Что?

– Конечно, чтобы выполнить контракт, отцом должен стать Аид, – продолжила она, словно не услышав Персефону. – Он будет в ярости, если это будет кто-то другой.

Она решила проигнорировать этот комментарий.

– Я не собираюсь рожать ребенка от Аида, Геката.

– Ты спросила, какие у тебя есть варианты. Я просто пытаюсь быть хорошим другом.

– Ты и есть хороший друг, но я не готова к детям. В любом случае Аид – не тот бог, которого я выбрала бы для них в качестве отца. – Произнеся вслух последнюю фразу, она ощутила укол вины. – И что мне делать? Это невозможно!

– Не так уж это и невозможно, как кажется, моя милая. Ты ведь в подземном царстве.

– Ты же понимаешь, что подземное царство – это мир мертвых, да, Геката?

– А еще это место для нового начала, – ответила та. – Иногда пребывание души здесь – лучшая жизнь, что у нее была. Я уверена, что среди всех богов ты понимаешь это лучше всех.

Осознание опустилось на плечи Персефоны тяжелым грузом. Она понимала, почему это так.

– Жизнь здесь мало чем отличается от жизни наверху, – добавила Геката. – Ты бросила вызов Аиду, чтобы он помог смертным облегчить их существование. А он всего лишь попросил тебя сделать то же самое здесь, в подземном мире.

Прошла еще одна неделя, полная чтения статей, написания работ и прохождения тестов. Персефона думала, что к этому времени ажиотаж вокруг ее статьи утихнет, но этого не произошло. Ее по-прежнему останавливали по пути в Акрополь или университет. Незнакомцы спрашивали, когда выйдет новая статья об Аиде и о чем она планирует написать.

Она немного устала от вопросов, еще больше устала повторять одно и то же: «Статья выйдет через пару недель, и вам придется купить газету». Персефона даже начала надевать на улице наушники, чтобы делать вид, будто не слышит людей, когда они называют ее по имени.

– Персефона?

Как жаль, что она не может сделать то же самое на работе прямо сейчас.

Деметрий высунул голову из своего кабинета. Каким-то образом ему удавалось выглядеть моложе и одновременно старше в джинсовой рубашке и галстуке-бабочке в горошек. Может, потому, что синий цвет подчеркивал седину в его волосах, а бабочка смотрелась забавно.

– Да? – спросила она.

– Есть минутка?

– Конечно. – Она сохранила документ, над которым работала, закрыла ноутбук и последовала за Деметрием в кабинет, где села на стул.

Ее начальник присел на свой стол.

– Как дела со статьей?