Что Минфе могло от нее понадобиться?

– О, Адонис приведет ее, он как раз идет обратно, – добавила Валери.

Персефона подняла голову и увидела направляющуюся к ней через зал нимфу. Она была одета во все черное, а ее волосы и зеленые глаза полыхали огнем. Адонис шел рядом, словно охранник, совершенно очарованный своей спутницей, и неприязнь Персефоны к нему вдруг стала еще сильнее.

– Привет, Персефона, – сказал Адонис, будто не замечая ее раздражения. – Помнишь Минфу?

– Как бы я смогла забыть? – сухо ответила Персефона.

Нимфа улыбнулась:

– Я пришла поговорить с вами о статье, которую вы опубликовали о моем работодателе.

– Я боюсь, что сегодня у меня нет времени на беседу с вами. Может, как-нибудь в другой раз.

– Боюсь, мне придется настоять на аудиенции.

– Если у вас есть жалобы касательно статьи, вам следует обратиться к моему начальнику.

– Я предпочла бы озвучить свои опасения лично вам. – Глаза Минфы вспыхнули, и Персефона поняла, что только стихийная сила – вероятно, лишь сам Аид, – сможет удалить эту даму из здания.

Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга, пока Адонис не прокашлялся.

– Ну, я, пожалуй, оставлю вас наедине.

Ни одна из женщин не удостоила его вниманием, и он ушел. Спустя мгновение Персефона спросила:

– Аид знает, что вы здесь?

– Это моя работа – давать Аиду советы по вопросам, которые могут повлиять на его репутацию, и, когда он не прислушивается к разумным доводам, действовать.

– Аиду плевать на репутацию.

– А мне нет. И вы ей угрожаете.

– Своими статьями?

– Своим существованием, – ответила Минфа.

Персефона посмотрела нимфе в глаза:

– Репутация Аида закрепилась за ним задолго до того, как он узнал о моем существовании. Вам не кажется, что обвинять в этом меня слегка абсурдно?

– Я говорю не о его сделках со смертными. Я говорю о вашей с ним сделке. – Минфа произнесла последнюю фразу громче, и, хотя Персефона знала, что именно она делает, тактика нимфы сработала. Она хотела, чтобы та замолчала. – А теперь не будете ли вы так добры уделить мне время, о котором я просила?

– Следуйте за мной, – процедила Персефона.

Она повела нимфу в комнату для интервью, захлопнув дверь чуть громче, чем следовало. Она повернулась к Минфе, выжидательно скрестив руки на груди. Ни одна из них не села – это значило, что разговор будет коротким.

– Тебе кажется, что ты уже все поняла об Аиде, – сказала Минфа, прищурив глаза.

Персефона оцепенела:

– А ты с этим не согласна?

Нимфа улыбнулась:

– Ну, я-то знаю его несколько веков.

– А мне не нужно знать его несколько веков, чтобы увидеть – он не имеет ни малейшего представления о том, в каких условиях живут смертные. Не говоря уже о том, чтобы понимать, как помочь миру. – Хотя то, что он сделал для той женщины, было более чем великодушно. Богиня начинала осознавать – есть правила, которые не позволяют делать все, что захочется, даже Аиду, могущественному и долго живущему богу.

– Аид не будет вставать на колени из-за каждой твоей прихоти, – сказала Минфа.

– Я и не жду, что он встанет на колени, – сказала Персефона. – Хоть это и был бы весьма милый жест.

Минфа сделала шаг вперед и рявкнула:

– Спесивая девчонка!

У Персефоны напряглось все тело, плечи опустились.

– Я не девчонка.

– Знаешь что? Я понятия не имею, что такой великий бог в тебе увидел. Ты нахалка, лишенная магических сил, и все же он продолжает пускать тебя в наше царство…

– Поверь мне, нимфа, если бы у меня был выбор…

– А разве его нет? Разве у тебя нет выбора каждый раз, когда ты позволяешь ему прикасаться к тебе? Каждый раз, когда он целует тебя? Я знаю лорда Аида: если бы ты попросила его прекратить, он бы прекратил, – но ты не просишь. Никогда.

Лицо Персефоны стало пунцовым, но она смогла произнести:

– Я не собираюсь обсуждать это с тобой.

– Ладно, тогда я перейду к сути. Ты совершаешь ошибку. Аида не интересует любовь, да он и не создан для нее. Продолжай идти по этой дорожке, но знай – в конце тебе будет очень больно.

– Ты мне угрожаешь?

– Нет, это то, чего не избежать, когда влюбляешься в бога.

– Я не собираюсь влюбляться в Аида, – возразила Персефона.

Нимфа ответила коварной улыбкой.

– Отрицание, – произнесла она, – это первая стадия любви вопреки желанию. Не совершай эту ошибку, Персефона.

Богине весны было ненавистно то, как нимфа произносит ее имя. Сглотнув, Персефона почувствовала, как зарябили ее чары.

– Так ты ради этого пришла ко мне на работу? Предупредить насчет Аида?

– Да, – ответила нимфа. – И у меня есть дополнительное предложение.

– Мне ничего от тебя не надо. – У Персефоны задрожал голос.

– Если ты и правда хочешь освободить себя от контракта, то примешь его.