В кабинку вошла официантка, чтобы принять заказ, прервав тем самым поток мыслей Персефоны. Она была смертной, вокруг нее не было никакой магической ауры. На ней было обтягивающее переливающееся платье, и его мерцающая ткань напомнила Персефоне внутреннюю поверхность ракушки.

Приняв заказ у Лексы и Адониса, официантка повернулась к Персефоне.

– Каберне, пожалуйста, – сказала Персефона, покосившись на подругу. – Два бокала.

Вскоре после того, как официантка вернулась с напитками, прибыли Сивилла, Аро и Ксеркс: Сивилла в короткой черной кожаной юбке и кружевном топе, а близнецы в одинаковых темных джинсах, черных рубашках и кожаных пиджаках. Они сели напротив Персефоны и сделали заказ. Когда официантка ушла, Сивилла обвела кабинку взглядом:

– Ну ничего себе, Адонис. Я смотрю, твое благо приносит плоды.

В воздухе повисло напряжение, словно за комментарием Сивиллы крылась какая-то история. Персефона попыталась встретиться глазами с Лексой, но та не смотрела ни на нее, ни на остальных – все ее внимание было приковано к танцполу.

Это было именно то, чего так боялась Персефона. Если Адонис был одарен божественным благом, это значило, что любая смертная, на которую он имел виды, была в опасности. Лекса это знала и не собиралась рисковать навлечь на себя гнев бога – так ведь?

– Не верь всему, что слышишь, Сивилла, – сказал Адонис.

– Ты ждешь, что мы поверим, будто тебя пропускают в клубы, потому что ты работаешь в «Новостях Новых Афин»? – спросил Ксеркс.

Адонис вздохнул, закатив глаза.

– Персефона, – обратился к ней Аро, – ты ведь тоже работаешь в «Новостях», тебя пускают в популярные клубы?

Она замялась:

– Нет…

– Персефону пригласил в «Неночь» сам Аид.

Она смерила Адониса свирепым взглядом. Она понимала, что он делает, – пытается отвлечь внимание от собственной персоны. К счастью, на эту наживку никто не клюнул.

– Да-да, отрицай и дальше. Но я-то сразу вижу зачарованных, – сказала Сивилла.

– И мы все знаем, что ты спишь с Аполлоном, но мы же не говорим об этом, – огрызнулся Адонис.

– Эй, это уже ни в какие ворота, чувак, – заметил Аро, но Сивилла подняла руку, чтобы утихомирить вступившегося за нее друга.

– Я, по крайней мере, честна насчет своего блага, – заметила она.

Чем дольше они сидели, тем яснее Персефона видела, что надо уводить подругу из этой кабинки. Лексе нужен был воздух и немного времени, чтобы справиться с разочарованием из-за крушения ее надежд относительно Адониса.

Персефона встала и пересекла комнату.

– Лекса, пошли потанцуем, – она взяла ее за руку и вывела из кабинки. Когда они спустились, она повернулась к Лексе.

– Я в порядке, Персефона, – торопливо произнесла Лекса.

– Мне жаль, Лекс.

Она помолчала, прикусив губу.

– Ты думаешь, Сивилла права?

Девушка была оракулом, а это значило, что она ближе к правде, чем кто-либо другой на этой вечеринке, и все же Персефона смогла ответить лишь:

– Возможно.

– И кто это, как думаешь?

Это мог быть кто угодно, но лишь несколько богинь и богов были известны своими любовными связями со смертными – в их числе Афродита, Гера и Аполлон.

– Не думай об этом. Мы же пришли сюда повеселиться, помнишь?

К ним подошла официантка с двумя напитками на подносе.

– О, мы не заказывали, – начала Персефона, но официантка не дала ей договорить.

– За счет заведения, – улыбнулась она.

Персефона с Лексой взяли по бокалу. Жидкость в них была розовой и сладкой, они быстро опустошили бокалы. Лекса – чтобы заглушить печаль, Персефона – чтобы набраться храбрости для танцев. Затем богиня схватила подругу за руку и потащила в толпу.

Они танцевали вдвоем и с незнакомцами, в ритме музыки, в сверкании лазерных лучей. Алкоголь в крови позволил им отстраниться от событий прошедших дней. Было только здесь и сейчас.

Толпа вокруг них двигалась, толкая их то назад, то вперед. Персефона начала задыхаться, во рту пересохло, а на лбу проступил пот. Кровь прилила к лицу, голова кружилась. Она остановилась на танцполе среди пульсирующей толпы, но мир продолжал кружиться, и ее затошнило.

Только тогда она заметила, что они с Лексой разделились. Лица вокруг нее стали размытыми, пока она продиралась сквозь толпу, и от каждого толчка голова у нее кружилась все сильнее. Ей показалось, что в стороне промелькнуло ярко-синее платье подруги, и она двинулась туда, но, когда она оказалась на краю танцпола, Лексы там не было.

Может, она вернулась в кабинку?

Персефона пошла вверх по ступенькам. При каждом движении ей казалось, что ее голова наполнена водой. В какой-то момент головокружение стало настолько сильным, что ей пришлось остановиться и закрыть глаза.

– Персефона?

Она с трудом подняла веки и увидела стоящую перед ней Сивиллу.

– С тобой все нормально?

– Ты не видела Лексу? – спросила Персефона. Она с трудом ворочала языком.

– Нет. Ты что…