– Ну вот опять, – закатила глаза она. – Почему ты просто не можешь признать, что считаешь Аида привлекательным…

– Я уже признала.

– …и что тебя влечет к нему?

Персефона закрыла рот и скрестила руки на груди, отвернувшись от Лексы к окну.

– Я не хочу говорить об этом.

– Чего ты боишься, Персефона?

Персефона закрыла глаза. Лекса не поймет. Не важно, нравится ей Аид или нет, считает она его привлекательным или нет, хочет она его или нет. Он не для нее. Он под запретом. Может, контракт был даром – способом думать об Аиде как о чем-то временном в ее жизни.

– Персефона?

– Я уже сказала, что не хочу говорить об этом, Лекса, – произнесла она, недовольная тем, какое направление принял разговор.

Они больше не разговаривали до самого «Ля Роз». Когда Персефона вышла из такси, в нос ей ударил запах дождя, и, подняв голову, она увидела, как небо расчертила молния. Она поежилась, жалея, что не выбрала другой наряд. Ее гладкое мерцающее платье цвета морской волны едва доходило ей до середины бедра, подчеркивая изгибы груди и бедер, а глубокий V-образный вырез не оставлял простора для фантазии – как и не защищал от стихий.

Она выбрала его, чтобы позлить Аида – это было глупо. Она хотела выглядеть властно, соблазнительно, греховно – все для него. Хотела приманить его к себе, а потом в последний момент отстраниться, когда он будет достаточно близко, чтобы вкусить ее.

Она хотела, чтобы он ее хотел.

Но, конечно, во всем этом не было никакого смысла. «Ля Роз» был территорией другого бога. Так что Аид вряд ли увидит ее сегодня. Выбрать это платье было глупой идеей.

«Ля Роз» находился в здании, напоминавшем несколько кристаллов, выступавших из земли. Они были сделаны из зеркального стекла, так что вечером в них отражались огни города. Как и возле «Неночи», перед клубом извивалась огромная очередь.

Персефона внезапно ощутила холодок тревоги и оглянулась, чтобы понять, откуда он взялся, – пока ее взгляд не упал на Адониса.

Он улыбался от уха до уха, направляясь прямо к ней и Лексе, одетый в черную рубашку и джинсы. Он казался спокойным, уверенным и самодовольным. Она уже хотела спросить, что он тут делает, когда Лекса крикнула ему:

– Адонис!

Она обняла его, как только он подошел к ним, и он обнял ее в ответ.

– Привет, детка.

– Детка? – сухо повторила Персефона. – Лекса, что он тут делает?

Ее лучшая подруга отодвинулась от Адониса.

– Адонис хотел поздравить тебя и написал мне. Мы подумали, будет здорово устроить тебе сюрприз!

– О, я впечатлена. – Персефона сердито взглянула на Адониса.

– Идем, у меня кабинка. – Адонис подхватил руку Лексы и положил к себе на локоть, но когда он предложил то же самое Персефоне, та отказалась.

Улыбка Адониса на мгновение дрогнула, но он быстро оправился и улыбнулся Лексе как ни в чем не бывало.

Персефона подумала о том, чтобы уйти, но она пришла с Лексой, и ей очень не хотелось оставлять ее с Адонисом. Она решила в какой-нибудь удобный момент рассказать своей лучшей подруге о том, что сделал ее возлюбленный.

Адонис провел их мимо очереди прямо в клуб. Музыка отозвалась вибрацией в теле Персефоны, когда они вошли в дымчатые розовые всполохи лазерных лучей. На первом этаже находились танцпол и сидячие места в кристаллах, закрытые шторами. Верхние этажи клуба занимали кабинки, из которых открывался вид на сцену и танцпол.

Адонис подвел их к лестнице, ведущей к кабинке на втором этаже, отделенной от внешнего мира шторкой из кристаллов. Интерьер был роскошен – с мягкими розовыми диванами по обеим сторонам от костровой чаши, излучающей тепло и задающей настроение, которое Персефона сочла раздражающим.

– Это моя личная кабинка, – похвастался Адонис.

– Она чудесна! – Лекса подошла к балкону, выходящему на танцпол.

– Тебе нравится? – спросил он, замерев у входа.

– Конечно! Как здесь может не нравиться?

– А тебе, Персефона? – Адонис посмотрел на нее в ожидании. Почему он искал ее похвалы?

– Ты, видимо, счастливчик, – отрывисто произнесла она, – раз входишь в вип-листы двух клубов, принадлежащих богам.

Взгляд Адониса помрачнел, но он не промедлил с ответом:

– Тебе ли не знать, что удача на моей стороне, Персефона. Это ведь я дал старт твоей карьере.

Она просверлила его взглядом, и он ухмыльнулся, а потом пересек комнату, чтобы встать рядом с Лексой, которая, кажется, не обратила никакого внимания на их разговор на фоне гудящей музыки. Она наклонилась к нему, и Адонис положил руку ей на талию.

Персефона несколько мгновений смотрела на них, борясь с конфликтом внутри – между гневом на Адониса и любовью к подруге. Было очевидно, что он вскружил Лексе голову. Выскакивало ли сердце Лексы из груди, когда он смотрел на нее? Пронизывал ли все ее тело электрический заряд, когда он касался ее? Спутывались ли ее мысли, когда он входил в комнату?