– Персефона, – нежно произнес Аид, накрыв ее ладонь своей. – Во-первых, я всегда буду хотеть быть с тобой. Всегда. Я тоже натворил дел. Я был зол, не позаботился о тебе, не позвал на разговор. Не ставь меня на пьедестал только потому, что чувствуешь вину за свои решения. Просто… прости себя, чтобы простить меня. Пожалуйста.

Богиня глубоко вздохнула и прикусила губу. Взгляд Аида опустился на ее губы. Внутри ее вдруг вспыхнуло пламя.

Он был прав. Он не позаботился о ней, а именно этого она так страстно желала. Несмотря на взаимный гнев, она хотела его – его жара, его неистовости, его любви.

Персефона прильнула к Аиду, усевшись на него верхом под серебристыми деревьями. Его ладони легли ей на бедра.

– Прости меня, – прошептала она. Их глаза оказались наравне, и он словно заглянул в самые ее глубины. Она знала, что он может видеть ее душу. – Я люблю тебя. Ты можешь доверять мне, моему слову. Я…

– Тсс, моя дорогая. – Его губы были всего в нескольких дюймах от ее губ. Его ладони скользнули по ее бедрам под платье. Внутри у нее все сжалось от предвкушения.

– Я всегда буду жалеть о своем гневе. Как я могла усомниться в твоей любви? Твоем доверии? Твоем слове? Когда у тебя мое сердце.

Она поцеловала его. Ее язык потребовал открыть ему дорогу, и Аид подчинился. Пальцы Персефоны вплелись ему в волосы. Подтолкнув бога назад, она взобралась на него, целуя страстно и глубоко, оставляя синяки, прикусывая его губы и посасывая язык.

Она была безжалостна, как и Аид.

– Где у тебя горит? – спросил он.

– Повсюду, – ответила она.

Она стянула пиджак с его плеч, и Аид отбросил его в сторону, пока Персефона расстегивала ему рубашку, обнажая грудь. Она отстранилась, чтобы с обожанием окинуть взглядом все его тело. Он потянулся к ней, но богиня его остановила:

– Позволь мне доставить тебе удовольствие.

Бог промолчал, но его глаза горели, и этого было достаточно. Персефона уложила его на спину и поцеловала в губы, а потом спустилась вниз по его мускулистой груди и дорожке волос на животе, исчезающей под брюками, к его члену, натянувшему ткань. Она расстегнула пуговицы и обхватила пальцами его теплую, бархатистую плоть. Поглаживая его, она прикусила губу, готовая ощутить его вкус.

Аид зарычал:

– Продолжай смотреть на меня так, дорогая. Я не дам тебе владеть ситуацией слишком долго.

Она вызывающе приподняла бровь и обхватила губами его член. Аид шумно выдохнул, когда она обвела языком головку и погрузила его член глубже в рот. Он застонал, когда кончик уперся в заднюю стенку ее горла, и его пальцы скрутили ее волосы. Его член будто стал еще больше, наполняя ее рот, пока она двигалась вперед-назад.

– Черт! – Восклицание Аида подбодрило ее, и Персефона стала двигаться еще быстрее, помогая себе ладонями и языком. Он кончил, зарычав, и его сперма излилась ей в рот – сладко-соленая на вкус. Его запах наполнил ее нос. Она отстранилась не сразу, наслаждаясь его вкусом и слизнув все до последней капли, пока он не подтянул ее к себе и не прижался к ее губам своими, а потом перекатился так, чтобы она оказалась под ним.

– Какой подарок, – произнес он, почти касаясь ее губ. – Как мне отплатить за него?

– Подарки не требуют оплаты, Аид.

– Тогда другой подарок взамен, – предложил он, наклонившись к ней с обжигающим поцелуем. Он уложил ее под деревьями и боготворил ее тело, пока небо не покрылось звездами, ярко сияющими магией Аида.

Персефона положила голову на обнаженную грудь Аида. Она наслаждалась их близостью. Словно вернулась домой после всех тех ночей, что провела в одиночестве. После занятий любовью в роще они сходили в купальни. По ее податливому телу разливалось тепло, а веки уже были тяжелы. Ей следовало бы поддаться этому умиротворенному состоянию, пока ее убаюкивали запах соли на коже Аида и мягкие круги, что он рисовал у нее на спине.

Но вместо этого она решила заговорить.

– Я стану наставником Левки, – произнесла Персефона и, когда молчание затянулось, бросила на него быстрый взгляд, спрашивая себя, о чем он думает.

– Я не знаю, что испытываю по этому поводу.

– Я тоже, – призналась она, но ей казалось это правильным решением. – И мне нужно, чтобы ты вернул ей дом и работу. Пожалуйста.

Аид продолжил обводить фигуры на ее коже.

– И почему ты решила взять на себя заботу о ней?

Персефона пожала плечами:

– Потому что, кажется, я понимаю, что она чувствует.

Аид приподнял бровь:

– Объясни.

– Она была деревом тысячи лет и вдруг снова вернулась к жизни, а весь мир так изменился. Это… пугает… и я знаю, каково это.

Аид долго молчал, а потом спросил, словно желая убедиться:

– Ты хочешь стать наставницей моей бывшей любовницы?

Персефона громко вздохнула и закатила глаза:

– Не вынуждай меня пожалеть об этом, Аид.

– Я и не собирался, но… ты уверена?

– Это странно, признаю, но… она жертва. Я хочу ей помочь.