Он редко на что реагировал, не задумываясь, но к этому духу его сразу же притянуло. Он зашагал к группе, не обращая внимания на то, как они съежились при виде его, потому что среди них была одна душа, которая его не боялась, душа, которая его узнала и выкрикнула его имя, расталкивая остальных, что ее окружали:

– Аид!

Мальчик не старше пяти лет с кудрявыми светлыми волосами, с большими карими глазами и следами слез на щеках бросился ему навстречу.

– Элиас!

Аид подхватил его на руки и прижал к себе, в то время как Элиас уткнулся лицом ему в шею.

– Я скучаю по мамочке, – прошептал мальчик.

– Я знаю, – пробормотал Аид. – Все будет хорошо, малыш.

Он стоял, прижимая к себе мальчика, и лишь спустя некоторое время понял, что души – как старые, так и новые – ошарашенно смотрят на него, а вместе с ними и Танатос, Харон и Персефона.

– Нечему тут удивляться, – сказал он им. – Не все меня боятся.

Взгляд широко раскрытых глаз Персефоны смягчился, ее оторопь сошла на нет. Спустя несколько мгновений она прокашлялась и повернулась к новым душам:

– Мы рады приветствовать вас здесь. Я Персефона, богиня весны, а это, – она указала на Аида, – ваш царь. Мы пришли, чтобы сопроводить вас к Полю суда.

При упоминании суда души как будто оправились от удивления, с которым замерли при виде Аида, обнимающего ребенка, и снова затряслись.

– Не тревожьтесь, – сказала Персефона. – Прогулка будет приятной, вот увидите. Танатос, ты нас отведешь?

Крылатый бог смерти улыбнулся ей, и Аид почувствовал, как его магия принялась успокаивать души.

– Конечно, миледи.

В то время как магия Танатоса приносила многим успокоение и, как казалось со стороны, усмиряла их страх, она также делала души послушными, не давая им броситься прочь по подземному царству в попытке избежать суда. Это была одна из причин, почему Аид настоял, что если Персефона соберет свою приветственную группу, с ней обязательно должен быть и Танатос.

К счастью, тот был более чем рад услужить.

Бог смерти повел группу, и пока они шли по дорожке из темного камня к Судьям, Аид почувствовал на себе взгляд Персефоны.

– Значит, ты не знаешь, как говорить со смертными, да? – спросила она, приподняв бровь.

Аид едва заметно улыбнулся:

– Мы с Элиасом друг другу не чужие.

– Это я вижу, – кивнула она. – Расскажешь?

Он ответил не сразу. Не потому, что не хотел, а потому, что хотел убедиться, что Элиас спит. Ему пришлось через многое пройти, и, услышав, как Аид рассказывает его историю, он мог не только еще больше затосковать по матери, но и заново пережить ту боль.

– Мы с Элиасом познакомились в Детской больнице Эпионы. Я делаю ежегодные благотворительные взносы в их фонд по исследованию рака. Я попросил устроить мне экскурсию, чтобы оценить работу фондов. Помогают ли они? Что им нужно? Элиас был одним из детей, участвовавших в новом клиническом исследовании опухолей мозга.

– Кажется, он тебя очень любит, – тихо произнесла Персефона.

– Я… – Аид прокашлялся. – Я проводил немало времени, играя с ним в «Рыбачь».

Он посмотрел на Персефону, не в силах понять странного выражения ее лица.

«Может, она не знает, что это за игра», – подумал он и принялся объяснять:

– Это карточная игра, где…

– Я знаю, что это, Аид, – перебила она. – Я живу в мире смертных, помнишь?

У него вырвался тихий смешок.

– Конечно, – ответил он и умолк, опустив взгляд на кудрявую голову ребенка. Элиас тихо посапывал. – Он всегда у меня выигрывал.

Всю оставшуюся дорогу они молчали в отличие от душ, которые болтали друг с другом, рассказывая о своем пребывании в подземном царстве, своих домах, рынках, праздниках.

– Нам очень повезло, что у нас такой заботливый правитель, – сказал один.

– А скоро их будет двое, – добавил другой. – Лорд Аид с леди Персефоной собираются пожениться!

Восторг в их голосах порадовал Аида и одновременно удивил его. Он знал, что в его царстве были души и чудовища, не желавшие ему испытать счастье женитьбы по любви. Они хотели, чтобы он страдал, как заставил страдать их самих. Это была одна из причин, почему он отреагировал таким гневом, когда Персефона заблудилась и уснула, гуляя по подземному царству. Он не мог ее почувствовать и был уверен, что кто-то решил ему отомстить. По этой же причине он постоянно преобразовывал подземное царство – менял тропинки и леса, луга и горы, – чтобы душам было сложнее его изучить и запомнить маршрут.

Со стороны это могло казаться паранойей, но не все, кто желал ему зла, были навечно заключены в Тартаре.

Элиас зашевелился в руках Аида, и бог опустил на него взгляд. Ребенок был сонным, на лице его остались красные следы там, где оно соприкасалось с плечом Аида.

– Где мы? – спросил он.

– Мы идем на встречу с друзьями, – ответил Аид, опасаясь, что слово «судьи» вызовет у мальчика страх. Они как раз поднялись на вершину холма, и души остановились. Некоторые заохали, другие же выразили свое благоговение словами:

– Как здесь прекрасно.