Поле суда было вымощено золотом, и на нем на позолоченных тронах возвышались три Судьи-гиганта – Эак, Минос и Радамант. Стикс отделял души от Судей, а по мосту к ним мог приблизиться лишь один человек зараз.

Эак сидел слева. Его массивная фигура была облачена в багровый плащ с капюшоном, который скрывал под своей тенью все, кроме его губ. Минос сидел справа – безбородый и самый младший из братьев. У него были длинные каштановые волосы, одна половина которых была убрана с лица. В центре сидел Радамант – его длинная белая борода доходила ему до колен. На нем были коричневые одежды, а его большие руки лежали на подлокотниках трона, покрытые старческими пятнами.

– Боюсь, здесь мы должны оставить вас всех, – произнес Танатос. – Но лишь ненадолго. Вскоре вы узнаете свое место в подземном царстве.

Новые души по указанию Танатоса выстроились в очередь, в то время как остальные перенеслись обратно в Асфодель, чтобы подготовить торжественный обед.

Персефона с Аидом остались понаблюдать за работой судей. На Аида нахлынул страх, и он воздвиг вокруг Элиаса барьер, чтобы тот не услышал худшие из приговоров Судей. Лишь двое из группы – убийца и насильник – были приговорены к Тартару и исчезли с дикими воплями. Даже Персефона поежилась, придвинувшись поближе к Аиду.

Вскоре остались лишь они. Аид не пересек мост, оставшись рядом с Персефоной и держа Элиаса на руках.

– Милорд.

Все трое Судей обратились к нему по очереди, так как никогда не говорили одновременно. Потом они взглянули на Персефону и кивнули:

– Миледи.

– Я вижу, вы привели Элиаса, – произнес Радамант.

– Персональное сопровождение, – отметил Эак.

– Этот ребенок особенный, – добавил Минос.

– Он мой друг, – ответил Аид. – Я бы хотел сам показать ему его новый дом.

Аид решил проявить к Судьям уважение и не указывать, куда они должны отправить Элиаса. Из-за травмы ребенка могли отправить в Элизий, чтобы исцелить, прежде чем перевести в Асфодель, а это значило бы, что ему придется испить из Леты.

От этой мысли Аида разрывало на части. Хотя он предпочел бы, чтобы Элиас жил в подземном царстве, будучи избавленным от боли и тоски по матери, Аиду также не хотелось, чтобы ребенок забыл об их дружбе.

После долгого молчания Радамант наконец произнес:

– Он отправится в Асфодель.

Аид шумно выдохнул:

– Спасибо вам, Судьи.

Он призвал свою магию и перенес себя, Персефону и Элиаса в Асфодель.

Когда они оказались в центре многолюдной улицы, души встретили их восторженными возгласами, приветствуя Элиаса в его новом доме. Аид попытался было его опустить, но мальчишка вцепился в него еще крепче, отказываясь поставить ноги на землю.

– Не бросай меня, – взмолился он.

Аид выпрямился и посмотрел мальчику прямо в глаза.

– Я никогда тебя не оставлю, малыш. Мое царство – твой дом. Ты сможешь увидеться со мной в любое время.

Крошечные ручки мальчика ухватились за его одежды, и он прижался лицом к груди Аида. Аид почувствовал на себе взгляд Персефоны и, посмотрев на нее, увидел, что лицо ее выражало любовь и нежность. Он пожал плечами, все еще обнимая мальчика.

– Леди Персефона! – к ней подскочили дети подземного царства, хватая за юбки. – Поиграй с нами!

Она рассмеялась, и этот звук напомнил ему звон серебряных колокольчиков. Аид его обожал.

– Ладно. Я пойду с вами, но вы все должны пообещать, что будете слушаться своих опекунов, – сказала она. – Пообещайте.

Ей ответили оглушительным:

– Обещаем!

Персефона посмотрела на Аида с Элиасом:

– Хочешь пойти с нами?

Малыш покачал головой. Аид не удивился. Это был его первый день в подземном царстве. Он все еще боялся и грустил, а еще тосковал по матери.

– Я подожду тебя здесь.

Персефона едва заметно улыбнулась, и Аид наблюдал, как она болтает с детьми.

– В какую игру будем играть? – спросила она, когда они вышли к изумрудным полям Асфоделя.

– Салки!

– Прятки!

– Классики!

Аид заулыбался. Когда он бросил Персефоне вызов, что она должна создать жизнь в подземном царстве, он не мог и представить, что ей удастся так быстро освоиться среди его людей. Она защищала их, боролась за них, а они в ответ боготворили ее. Когда они с Персефоной поссорились, его царство уже не было таким, как прежде. От этих мыслей у него сдавило грудь, а в горле встал ком – ее отсутствие было миазмами меланхолии, которую он никогда больше не желал пережить.

Он смотрел Персефоне вслед, пока та не скрылась из виду, а потом повернулся с мальчиком на руках и отправился к лабиринту обсидиановых домов.

– Куда мы идем? – спросил Элиас.

– Я хочу, чтобы ты встретился кое с кем особенным, – ответил Аид. – Моим другом.

Мальчик ничего не ответил, и Аид молча нес его, пока они не дошли до дома на окраине Асфоделя. Это был новый дом, возведенный всего несколько месяцев назад.