– Если эти смертные ненавидят богов, почему же они приняли помощь от одного из них?

– Смертные по-прежнему не имеют сил, – ответила Гармония. – И это ведь происходит не впервые. Во время каждой божественной войны боги принимают сторону своих предполагаемых врагов. Одним из примеров является Геката – титанида, что сражалась рядом с олимпийцами.

Это действительно было так – и Геката была не единственным богом, выбравшим сторону олимпийцев. Еще одним являлся Гелиос, и, как ей часто напоминали, он при любой возможности пользовался этой своей лояльностью в качестве предлога, чтобы не помогать богам.

– Мне жаль.

Брови Персефоны сошлись на переносице, когда она встретилась взглядом с Гармонией.

– За что вы извиняетесь? Это ведь вы пострадали.

– Потому что не в моем характере делать вам еще больнее, – ответила она.

– Но в этом нет вашей вины.

– Как и вашей, – Гармония словно прочитала ее мысли, а потом снова объяснила: – Я вижу, как ваша аура окрашивается в красный цвет от стыда и в зеленый от вины. Не вините себя за поступки вашей матери. Ведь вы не просили ее искать отмщения.

– Это не так просто, – покачала головой Персефона. – Особенно когда столько людей страдает из-за моего решения выйти замуж за Аида.

– Из-за вашего решения выйти замуж за Аида или чего-то намного более серьезного?

Персефона бросила на Гармонию вопросительный взгляд.

– Корень гнева Деметры лежит во множестве страхов. Она боится остаться одна и хочет почувствовать себя нужной.

Так и было.

Деметре нравилось играть роль спасительницы, – поэтому она так долго не раскрывала тайны своего культа, включавшего садоводство. Это давало ей чувство власти и необходимости, когда мир умолял о еде и воде.

– Вы расскажете Афродите о своих подозрениях? Что истинной целью нападения на вас была она?

– Нет, – ответила Гармония. – Потому что это лишь заставит ее чувствовать себя виноватой. Кроме того, у вас не будет возможности справиться с этой ситуацией, не поднимая шума, если Гефест узнает. Он спалит ради нее весь этот мир.

Персефона улыбнулась, услышав эти слова. Она слышала то же самое от Аида и вдруг почувствовала, что поняла любовь, которую питал бог огня к богине любви.

– Он и правда любит ее.

– Да, – кивнула Гармония. – Я вижу это каждый день в их цветах, но они испытывают друг к другу темную любовь, которой мешают взаимные боль и непонимание. Думаю, однажды они смогут принять друг друга.

Гармония взглянула на часы:

– Мне нужно вернуться на Лемнос раньше, чем Афродита примется меня искать.

Опал заворчала, когда Гармония приподняла ее и усадила обратно в сумку.

– Конечно, – Персефона поднялась вместе с богиней.

Распахнув дверь, она увидела Сивиллу, как раз собиравшуюся постучать. Оракул опустила руку и улыбнулась. Но ее улыбка тут же растаяла при виде Гармонии, а лицо выразило тревогу.

«Как странно», – подумала Персефона.

– Сивилла, это Гармония, – сказала Персефона. Возможно, она не узнала богиню, хотя это звучало нелогично, если учитывать ее прошлое в качестве оракула.

– Приятно… познакомиться, – Сивилла казалась смущенной.

Гармония протянула ей руку.

– Мне тоже, Сивилла. – Она сделала паузу. – Вы ведь оракул.

– Была, – едва слышно ответила та.

– Вы навсегда останетесь оракулом, даже если больше не работаете на богов, – ответила Гармония. – Это ваш дар.

Странное напряжение заполнило пространство между тремя девушками. Возможно, дело было в том, чем закончилась работа Сивиллы в качестве оракула. Ведь ей пришлось нелегко, когда она смотрела, как все, над чем она так долго и усердно трудилась, за секунды обратилось в прах.

– Я пришла спросить, не собираешься ли ты на ланч, – сказала Сивилла.

– Как раз вовремя, – кивнула Гармония. – Я уже ухожу. Персефона, если вам что-нибудь будет нужно, пожалуйста, не стесняйтесь. Сивилла, была рада с вами познакомиться.

Гармония ушла, и Сивилла повернулась, чтобы посмотреть богине вслед.

– В чем дело? – спросила Персефона, когда та скрылась из виду.

– Что? – спросила оракул, сдвинув брови.

– Что-то не так. Что ты увидела, когда посмотрела на Гармонию? Я заметила, как изменилось твое лицо.

– Да ничего такого, – торопливо ответила та. – Давай сходим поедим. Я умираю от голода.

Персефона, Сивилла и Зофи вместе дошли до кафе «Амброзия и нектар» и, оказавшись внутри, испытали чувство благодарности за окружившее их тепло. Несмотря на то что заведение находилось неподалеку от Александрийской башни, казалось, они прошагали несколько миль, потому что им пришлось преодолевать высокие сугробы, в то время как в лицо им летел снег со льдом. Снегоуборочные машины не справлялись – хоть и продолжали пытаться.

Девушки заняли свои места, и Персефона помогла Зофи с меню, рассказав обо всех своих любимых блюдах.