– Лола, – повторила Персефона с улыбкой. – Я рада, что ты оказалась здесь вместе со своим отцом. Вам повезло.

Многие дети попадали в подземное царство без своих родителей, и их опекали другие души, пока годы спустя они не воссоединялись с теми, кого любили. Подобные страдания могли быть уготованы и этим двоим, и потому Персефона была рада, что они оказались здесь вместе.

Девочка кивнула.

Богиня весны надеялась, что это сработает, подняв пригоршню черной земли. Она представила белый анемон – и наблюдала, как он сразу же, без всяких усилий, возник у нее на ладони. Персефона вплела цветок в волосы Лолы и с облегчением выдохнула, когда лицо малышки просветлело.

– Ты очень смелая, – сказала она. – Ты будешь такой же смелой ради своего папы?

Девочка кивнула, и Персефона, выпрямившись, отступила назад. Вскоре к ним присоединились и другие души, собранные Танатосом и сопровожденные в подземное царство Гермесом. К моменту, когда их работа была окончена, маленькое пространство заполнила толпа из ста тридцати человек и одной собаки, чей владелец также отправился в загробный мир. Персефона поприветствовала многих лично, и Аид последовал ее примеру. Здесь были дети, подростки, взрослые и старики. Одни были напуганы, другие злились, и лишь несколько из них ничего не боялись.

В какой-то момент пальцы Аида выскользнули из ее ладони, и он взмахнул рукой в сторону врат, которые беззвучно открылись, показав вяз за ними во всей красе – древний и сияющий.

– Добро пожаловать в подземное царство, – сказал он.

Они вместе повели души через врата, под раскидистые ветви вяза. Пока они шли, над их головами засияли тысячи крошечных шаров света. Они поднимались наверх и садились на листья дерева. Души смотрели на них с удивлением, но без ужаса, не понимая, что эти маленькие шары света были надеждами и мечтами, что они лелеяли при жизни. Персефона ощутила безмерную печаль, глядя на происходящее, но Аид сжал ее руку.

– Думай об этом как об освобождении, – сказал он. – Их больше не тяготит ноша сожалений.

От этой мысли ей стало немного спокойнее, и, выйдя из-под кроны дерева, они оказались перед полосой роскошной растительности и пирсом, что тянулся над черной водой Стикса. Берег реки был весь усыпан белыми нарциссами. Вернувшийся с другого берега Харон в белых одеждах светился словно факел на фоне приглушенного сумрака подземного царства. Его сильные руки гребли веслами, подводя лодку к причалу, и он широко улыбнулся.

– Добро пожаловать, добро пожаловать! – произнес он. – Пойдемте, я отвезу вас всех домой.

Персефона никогда прежде не видела этого процесса и сейчас наблюдала, как Харон выбирал тех, кому было позволено взойти на борт. Лодка еще не заполнилась, когда он решил, что душ достаточно.

– Пока все, – сказал он. – Я вернусь.

Пока он греб веслами, Персефона взглянула на Аида:

– Почему он не взял больше?

– Помнишь, я говорил, что души должны пройти этот путь, чтобы принять свою смерть?

Она кивнула.

– Харон не заберет их, пока этого не произойдет.

Персефона распахнула глаза:

– А что, если они так и не примут?

– Большинство принимают, – ответил он.

– И? – не отставала Персефона. – А как насчет остальных?

– Это зависит от конкретного случая, – ответил он. – Некоторым позволяют увидеть, как живут души в Асфоделе. Если и это их не приободряет, их отправляют в Элизий. Некоторым приходится испить из Леты.

– И как часто это происходит?

– Редко. Но в таких случаях, как этот, неизбежно находится тот, кто решает побороться.

Она могла себе это представить. Никто из этих людей не проснулся сегодня с мыслью, что ему предстоит умереть.

Харон возвращался еще несколько раз, и в конце концов у причала остались лишь две души – мужчина с пятилетней дочерью. Харон попытался забрать ее, но отец был категорически против, и Персефона не могла его за это винить.

– Мы пойдем вместе или вообще не пойдем!

Персефона перевела взгляд с Харона на Аида, а потом на мужчину, что держал дочь на руках. Она тоже прижималась к нему – малышка хоть и приняла свой конец, ей не хотелось расставаться с отцом.

Персефона подошла к мужчине.

– Что тебя так страшит? – спросила она.

– Там остались моя жена и сын, – ответил он.

Персефона задумалась над его ответом, хоть и знала, что несколько из душ, которые уже пересекли Стикс, так же оставили тех, кого любили. Ей было известно, что будут и другие – такие, как он. Она не могла ему пообещать, что обо всех позаботится.

Так что вместо этого она спросила:

– И ты не веришь, после всего того, что видел здесь, что снова встретишься с ними?

– Но…