– Я хочу попробовать все, – сказала амазонка. Если бы на ее месте был любой другой человек, Персефона бы решила, что он шутит, но сейчас она знала – если амазонку не остановить, именно это она и попытается сделать.

– У тебя еще будет время попробовать все, – пообещала Персефона.

Они сделали заказ, и, пока ждали, когда его принесут, Зофи проинструктировала Сивиллу, как обезоружить незваного гостя – на случай, если Бен вернется к ней в квартиру.

– Если он нападет с мечом, выхвати его у него и развернись. – Она продемонстрировала движение, взмахнув запястьем, и Персефона была рада, что Зофи не вытащила свой настоящий меч. – Если он ткнет его в тебя, отрази удар вниз.

– Зофи, – сказала Сивилла. – А тебе кто-нибудь говорил, что сейчас уже никто не сражается на мечах?

Ее слова оскорбили амазонку:

– Мы с сестрами всегда сражаемся на мечах!

Персефона сделала над собой усилие, чтобы не рассмеяться.

– Ладно, а что, если под рукой не окажется меча? Как драться врукопашную?

– Целься в нос, – ответила та с недобрым блеском в глазах.

Они продолжали болтать, пока им не принесли еду. Персефона по большей части молчала, погруженная в собственные мысли, пытаясь сложить в голове картину.

Одной из проблем было то, что у нее было недостаточно информации о смерти Адониса, но, возможно, его смерть была попыткой добраться до Афродиты. И все же зачем пытаться разгневать олимпийца, вместо того чтобы устраивать беспорядки? Неужели снежной бури Деметры для этого было не достаточно? Если же предположения Гармонии верны, что Деметра будет делать дальше? Персефону поддерживали несколько богов – Геката, Аполлон, хоть и, пожалуй, неохотно, а еще…

– Гермес, – произнесла Сивилла. – Что ты здесь делаешь?

Персефона моргнула и встретилась взглядом с золотистыми глазами бога. Он выглядел так, словно только что вернулся с тренировки по теннису, будучи одетым в белые брюки и светло-голубую рубашку поло. Он проскользнул в кабинку и уселся рядом с Персефоной, заставив ее подвинуться на виниловом диванчике.

– Заскочил на ланч к моим лучшим подружкам, – ответил он. – А на что еще это похоже?

– Похоже, что ты вломился к нам на ланч без приглашения, – ответила Персефона.

– Ну, непохоже, чтобы вы болтали о чем-то личном, – ответил он, схватив вилку Персефоны, погрузив в ее нетронутую еду и закинув кусок себе в рот. Жуя, он заговорил, глядя на Персефону: – Дай угадаю, о чем ты думала. Проигрывала в памяти ночь умопомрачительного секса с Аидом.

– Фу, какая гадость, – возмутилась Зофи.

Сивилла захихикала.

Но Персефоне захотелось, чтобы это и правда было так. Она предпочла бы такие воспоминания размышлениям о матери – или о настоящей ночи с Аидом, полной крови и слез.

Тем не менее она закатила глаза и солгала:

– По правде говоря, я думала о свадьбе.

Гермес просиял:

– Скажи, что вы выбрали дату!

– Ну, нет, – она поджала губы. – На самом деле я думала о… тайной церемонии.

Эта идея уже не раз приходила ей в голову с тех пор, как Аид сделал предложение, и с учетом того, какие драматичные события окружали их помолвку, это казалось ей лучшим вариантом. Да и вообще, зачем всем остальным знать об их свадьбе?

– Тайной? – переспросил Гермес. – И зачем вам делать это тайно?

– Я имею в виду, что среди смертных и богов сейчас и так все неспокойно, и к тому же громкая свадьба только сильнее разозлит мою мать…

Теперь она думала, что, если ее мать и правда участвовала в нападении на Гармонию, свадьба может еще больше все обострить.

– А тайная – не разозлит?

– Я вообще не понимаю этой свадьбы, – встряла Зофи. – Зачем вам выходить замуж? Вы любите Аида, так ведь? Разве этого не достаточно?

Любви к Аиду на самом деле было достаточно – но его предложение стало обещанием нечто большего. Намерением разделить жизнь и вместе двигаться вперед. Она этого хотела.

– Если бы это я выходил замуж за Аида, – Гермес продолжил поглощать еду Персефоны, – я бы добился, чтобы нашу свадьбу транслировали по телевидению – чтобы все знали, что каждый миллиметр его задницы только мой.

– Звучит так, будто ты не раз задумывался о женитьбе на Аиде, – заметила Сивилла.

– По всей видимости, у нас в любом случае нет нужды что-нибудь планировать, пока наш брак не одобрит Зевс, – сказала Персефона, бросив гневный взгляд на Гермеса.

– Почему ты смотришь на меня так, будто я должен был тебе об этом сказать? – ответил Гермес, защищаясь. – Это же и так все знают.

– На случай, если ты забыл, я выросла в оранжерее рядом с моей нарциссистичной матерью, – парировала Персефона.

– Да как же я мог забыть? – спросил Гермес. – С такой-то снежной бурей, бушующей за этими стенами.

Сивилла ткнула его локтем.

– Ай! – он сердито взглянул на нее. – Осторожнее, оракул.