Я отступаю назад в поисках оружия, которое могло бы помочь, так как дальнобойщик продолжает наносить удары. Стоун уходит от очередного, после чего сам бьет того по лицу, а его следующий удар приходится в шею.

Мужчина судорожно сжимает горло, а затем начинает кашлять и задыхаться.

— Ты думал, что сможешь трогать ее вот так?! Ее? — голос Стоуна наполнен гневом, словно в него вселился демон. — Из-за тебя она плачет! Ублюдок!

Стоун не медлит, нанося удар за ударом.

Больше не пытаясь себя защитить, водитель падает на колени. От очередного удара его голова наклоняется под неправильным углом, и я определенно точно знаю, что его шея сломана. О боже, он может умереть. Одна рука мужчины приподнимается, в попытке заслониться от ударов.

Стоун бьет его в очередной раз в лицо, после чего мужчина с грохотом валится на пол.

— Стоун! — кричу я.

Но тот не слышит меня, становится на колени, взбешенный, продолжая методично избивать парня. Стоун потерял контроль над собой, и мне надо остановить его.

— Хотел причинить ей боль? — Удар. — Обидеть ее? — Еще один удар. — Заставить ее плакать? — Удар, десятки ударов.

Лужа на полу окрашивается в кроваво-красный цвет.

Я визжу, потому что мужчина на полу возможно уже мертв.

— Стоун! Остановись! — Хватаюсь за его футболку и изо всех сил тяну на себя. — Пожалуйста, не убивай его!

— Он заслуживает этого, — грубым голосом отвечает он, заводя руку для очередного удара. Я хватаюсь за его руку и удерживаю что есть силы.

Пальцы моих ног начинают скользить по полу, когда Стоун пытается подобраться к лицу водителя, утаскивая меня за собой. Мои силы против его — это ничто.

Должно быть, я пробилась сквозь туман гнева, потому что Стоун бросает на меня взгляд. Его брови нахмурены, дикие глаза медленно фокусируются на мне.

— Пожалуйста, — молю я.

Долгое время ни один из нас не шевелится, отчего я начинаю думать о том, что мужчина умрет прямо тут. Но Стоун разжимает кулак и смотрит на дальнобойщика, лежащего в неестественной позе в отключке.

Стоун поднимается на ноги, но я не отпускаю его. Не хочу отпускать.

— Он заслуживает этого, — на этот раз его голос звучит тише.

— Я знаю, но ты не заслуживаешь.

Его взгляд полон недоумения:

— Что? Он не ранил меня.

Я имела в виду не физические раны. В попытке успокоить его, я кладу голову ему на грудь, ощущая резкие вдохи и выдохи.

— Но это ранит тебя прямо здесь. — Прижимаю голову к его сердцу.

— Ах, сладкая. — Парень берет мою маленькую бледную руку в свою большую загорелую, смешивая темное и светлое. — Там ничего нет. Пустота.

Я не хочу верить в это. Приподнимаюсь на носочки, приближаясь к нему. Я не достаточно высока и сильна, поэтому он наклоняется навстречу мне. Наши губы не двигаются, просто соединяются вместе. Но, несмотря на невинность поцелуя, все внутри меня замирает. Я знаю, Стоун чувствует то же самое.

Это неправильно, целоваться с ним в темной уборной возле истекающего кровью мужчины. Это жизнь Стоуна, но я уже не смогу отвернуться от него. Не теперь, когда он проник мне под кожу.

Когда я отстраняюсь, его глаза впиваются в мои.

— Он тебя тронул?

Мои плечи все еще горят от грубых прикосновений незнакомца, рот и челюсти болят от его хватки. Я хочу солгать, но дрожь говорит за меня.

Стоун

Меня начинает трясти, когда я вижу вспышку страха в глазах Брук. Все, чего я хочу в данную минуту, так это сесть в долбанную фуру мудака и переехать через каждую кость в его теле, снова и снова, пока он не заплатит.

Но что-то важнее мести удерживает меня на месте, заставляя бездействовать.

Я слишком хорошо знаю, какую боль, позор и стыд может принести подобный опыт, так что лучше я позабочусь о Брук, чем об этом ублюдке.

Я все еще дезориентирован из-за злости, переполняющей меня, но я знаю одно: благополучие Брук важнее, чем темнота, скрывающаяся внутри меня.

— Мы уходим, — говорю быстро Брук. — Давай отвезём тебя назад в школу.

Она позволяет мне увести себя прочь. Эта девушка заслуживает большего, даже этот спёртый воздух уборной не достоин касаться ее кожи.

Я стараюсь не хромать на пути к машине и не показывать ей, насколько мне сейчас плохо. У Нейта случится удар, когда он узнает, что я дрался в таком состоянии. Меня до сих пор удивляет, что кусок дерьма, валяющийся сейчас на грязном полу, не добрался до моего лица. Но мне плевать, тот парень приблизился бы к Брук только через мой труп.

Солнечный свет освещает тротуар, заставляя нас сощурить глаза. Я смотрю на то самое место, где всего десять минут назад говорил Брук, что она больше никогда меня не увидит.

Вина, словно яд, расползается по венам. Если бы я не сказал этого, Брук никогда бы не сбежала и находилась бы рядом со мной в безопасности.