— Сейчас речь идёт не только о мести. Мы должны отыскать других мальчиков в другом подвале. И всех людей, стоящих за этим.

— Я смогу помочь.

Черт, я даже не должен был рассказывать ей об этом, а она уже предлагает мне свою помощь.

— Все сделки, которые они заключают, их невозможно отследить. Те люди закрепляют их рукопожатиями и прочим дерьмом. Никаких бумаг и записей. Только…

Брук кладёт ладонь мне на плечо, отчего мускулы тут же напрягаются под ее прикосновением. Моё тело льнёт к ней, в то время как разум говорит держаться подальше.

— Расскажи мне.

— Нет никаких подтверждений их деятельности, кроме домов. Как правило, каждый такой дом с мальчиками принадлежит разным людям. Вся эта организация создана человеком, который до сих пор управляет ею в окружении доверенных лиц. Детей могут держать не только в домах наподобие этого, но и в заброшенных складах. А их в округе тысячи. Как только мы натыкаемся на какую-нибудь зацепку, то тут же заходим в тупик. Уж что-что, а эти ублюдки научились заметать следы.

— Организация? Сколько их?

— Не один человек. Пять. Десять. Двадцать. Я ни черта не знаю. Если бы мы только смогли поймать одного и заставить его говорить, возможно, тогда бы мы подобрались к правде, но пока никто из них не проговорился. Мрази, попадая в наши руки, заранее знают, что им не жить.

— Хорошо, — говорит она сосредоточенно. — Что вам уже известно?

Звучит так, словно мы тут разбираем материал для ее школьного проекта.

— Это кто-то со связями. Человек, который может заставить полицейских не патрулировать определённые улицы. Кто-то с очень большой властью. И именно поэтому тебе опасно впутываться во все это.

— Но я уже впуталась. Я тоже была в том подвале. Тоже прикасалась к дверце печи…

Она дотрагивалась до печи? Твою мать. Странное чувство комфорта накрывает меня с головой. Пусть Брук думает, что она одна из нас, но я никогда не позволю этому случиться.

— Нам известно не так много. Кто бы ни стоял за похищением мальчиков, он чёртов призрак.

— Позволь мне помочь, — умоляет Брук.

Мне необходимо отгородить ее от всего этого дерьма, поэтому я делаю то, что у меня лучше всего получается: отталкиваю ее.

— Ты старшеклассница, Брук. Чем ты можешь помочь мне? Разве что ты знаешь людей по имени Джим Брасс, Джонсон или Смотритель.

— Смотритель? — переспрашивает она тихим голосом, отводя взгляд в сторону.

— Это их клички, не настоящие имена. Благодаря им они до сих пор скрываются. Никому не известны их настоящие имена, поэтому даже когда мы пытками выбиваем информацию из шестёрок, нам никто ничего не может сказать.

Брук слишком долго молчит возле меня, поэтому я бросаю на неё взгляд. Ее глаза устремлены вдаль, туда, где танцуют светлячки, словно она о чем-то задумалась. О чем она думает? Куда подевалось ее рвение помочь?

Когда карие глаза девушки вновь смотрят на меня, сердце пропускает удар. Ее взгляд отстранён и наполнен испугом.

Я чувствую, будто теряю ее.

Но разве не этого я добивался? Чтобы она держалась подальше. Именно поэтому я привёз ее сюда, но теперь в груди невыносимо болит, и это отнюдь не из-за пары сломанных рёбер.

— Я готова ехать домой, — говорит она тихо.

В ответ я притворяюсь, будто ее слова ничуть не ранят меня, пока все еще пытаюсь отыскать прежнюю Брук в стоящей возле меня девушке.

— Ты за рулём, — безразличным голосом говорю я.

Вот она, наша последняя поездка.

Брук замирает перед дверью машины:

— Стоун?

— Да, малышка.

— Спасибо за то, что привёз меня сюда. И за то, что доверился мне.

И только сейчас я понимаю, насколько сильно я ей доверяю на самом деле. Мир полон лжецов, обманщиков и монстров с фальшивыми милыми улыбками. Год назад я бы в жизни никого сюда не привёз, и вот он я, прямо посередине своего кошмара вместе с Брук.

Она больше, чем просто отвлечение. Она как открытая ножевая рана, сквозное пулевое ранение и ожоги, одновременно покрывающие всю мою кожу. Именно эта хрупкая девушка делает меня слабым.

Как я могу говорить о мести, когда рядом со мной сидит Брук?

Она — это дверца печи, вытягивающая тьму из меня.

Но без этой темноты внутри меня ничего не останется. Лишь пустота.

Брук

Мои родители арендовали зал в загородном клубе Хайтлайн для празднования моего дня рождения в субботу. Семнадцать лет. Кажется, прошла целая вечность с моего шестнадцатилетия.

К счастью, никто особо не обращал на меня внимания в этом году. Никто опять не заметил моих фальшивых улыбок и тщательно замаскированный синяк на щеке, оставленный мужчиной в уборной на этой неделе. В школе поверили, что я просто потеряла счёт времени и именно поэтому пропустила уроки.