Я провела кончиками пальцев по потертым корешкам, читая названия: «История Тэнглвудского университета», «Страсть и престиж: летопись Тэнглвуда», «Борьба за мирное образование». Я вытащила последнюю книгу и пролистала её. Оказалось, это были мемуары одного из первых чернокожих мужчин, принятых в университет за целый век до того, как такое право получили женщины. Элитизм и предрассудки, как я понимала, проявлялись во множестве форм. Каким ещё группам людей отказывали в доступе?

От этой мысли у меня по спине побежали мурашки. Кому отказывают в поступлении даже сейчас? Не успел вопрос полностью оформиться в голове, как пришёл и ответ: бедным. Тем, у кого нет денег. Да, у нас с Дейзи и ещё нескольких студентов были стипендии. Мы были лучшими в своих школах, и мы остаёмся лучшими здесь. Но мы обошли многих других, не менее способных абитуриентов. Студентов, которые, честно говоря, могли бы быть более квалифицированными, чем некоторые из тех, чьи родители могли заплатить за что угодно.

— «Самые умные в комнате», — прочитала Алисса название на одном из корешков. — «Экскурсия по самым выдающимся студентам Тэнглвуда за последние сто лет». По крайней мере, мы скромны.

Мы любим верить, что процесс поступления — это чистая меритократия. Но если бы это было так, чернокожих студентов и женщин принимали бы всегда. Если бы это было так, отсутствие денег никогда не становилось бы непреодолимым барьером для талантливого абитуриента.

— «Клятва», — гласил другой заголовок. Обзор студенческих братств, женских клубов и других объединений в Тэнглвудском университете. Я открыла книгу на оглавлении, которое в основном состояло из греческих букв. Были там и объединения по интересам: музыкальные, театральные, политические, общественные. В самом конце, в самом маленьком разделе, находился подраздел под названием «Тайные общества».

Я перелистала на страницу 409.

«Некоторые студенческие группы предпочитают не проходить официальную регистрацию в университетском совете по деятельности организаций, который ежегодно рассматривает заявки и предоставляет доступ к помещениям и финансированию. Иногда это происходит потому, что группы ещё не полностью сформированы. Иногда — потому, что они намеренно желают скрыть характер своей деятельности, особенно если она граничит с опасной или откровенно незаконной».

Опасной или незаконной. Например, обучение женщин когда-то считалось и тем, и другим.

«Одно из самых известных тайных обществ, "Островитяне", предназначено исключительно для старшекурсников мужского пола из определённых семей. Ему принадлежит частный остров в близлежащем озере, где несколько раз в год собираются нынешние и бывшие члены клуба для проведения закрытых мероприятий».

«Другое общество, "Ночные Садовники", занимается тем, что они называют "партизанскими добрыми делами" — смесью общественных работ и политического активизма, которые совершаются за одну ночь анонимно, так что утром администрация или жители города обнаруживают уже готовый результат (разбитый сквер, отреставрированную статую), не зная, кому благодарить».

«Члены "Горгулий" по ночам нелегально взбираются на самые высокие здания кампуса и города. Они ходят по крышам, чтобы доказать свою смелость и ловкость... и, полагаю, в лунном свете сами становятся похожи на мифических горгулий. Судя по внутренним сводкам, у зданий существует негласный рейтинг сложности. Продвинутые члены клуба делают это даже в непогоду, во время дождя или сильного ветра».

Я вздрогнула, представив скользкую черепицу под проливным дождём.

В большинстве таких клубов, как отмечалось в книге, существует строгий, многоступенчатый отбор новых членов и множество ритуалов и традиций. Заключительный абзац раздела заканчивался сухим административным предупреждением о том, что студентам не следует участвовать в противозаконной деятельности, и напоминанием о множестве безопасных, одобренных университетем групп. Судя по объёму текста, посвящённому именно тайным обществам, автор, должно быть, находил их куда более интересными. С другой стороны, я не знала, какие именно общества не проходили проверку по «безопасности». Что, если они на самом деле не пропагандировали ничего опасного... а просто были другими, не вписывались в рамки?

— Так что же ты ищешь-то конкретно? — спросила Алисса, отвлекая меня от чтения.

— Честно? Не знаю, — призналась я. — Просто копаюсь.

Она скривилась, взглянув на страницу, на которой я остановилась. — Представляешь, идёшь на утреннюю пару, и вдруг — бац! — на тротуаре лежит мертвый парень с раскроенным, как арбуз, черепом? Вот это был бы сюрприз.

— Раньше не представляла, но теперь, благодаря тебе, легко могу. Спасибо за образ.

Она ухмыльнулась. — Побочный эффект медицинского образования. Тело — это просто набор костей, мышц и жидкостей. Ничего святого.

— Как думаешь, Шекспировское общество... оно опасное? — спросила я, закрывая книгу.

— Не знаю, — задумчиво произнесла она. — На том балу-маскараде, в принципе, мог пострадать кто угодно. Передозировка, драка, небезопасный секс... Но разве в этом виновато общество, которое просто предоставило место и атмосферу? Это же взрослые люди.

— Ты хочешь сказать, что люди сами несут ответственность за свою безопасность и выбор.