— Я тоже взрослый человек, — отвечает она без тени сомнения. — И мне приходится вас нянчить, потому что вы, как выяснилось, не способны сами за себя отвечать. Не заставляйте меня писать на вас рапорт. Вы влипнете в неприятности, а я буду злиться, что вы тратите моё время. Вопросы? Нет? Свободны.

Она разворачивается и исчезает в коридоре, оставляя после себя волну недовольного ворчания и возмущённых взглядов.

Не то чтобы у нас был выбор — мы взрослые, да, но взрослые без полноценной работы, без семейных денег на частное жильё, взрослые, которых могут выгнать из общежития за нарушение правил — и, как следствие, лишить стипендии, которая привязана к проживанию на кампусе.

Кто-то в углу бурчит, что заставит своих богатых родителей написать гневное письмо в администрацию.

Вряд ли поможет — правила для всех одни.

Может, кто-то из-за этого переведётся в другое общежитие — и очередь в душ по утрам станет хоть немного короче.

В кресле рядом с Дейзи устраивается её подруга Алисса — та самая, что учится в медшколе, я видела её пару раз на их биологических посиделках, когда заходила за Дейзи.

Они с Дейзи — единственные девушки на этаже, с кем у меня более-менее налажен контакт. Само общежитие работает по системе чередования: парням отводят первый и третий этажи, девушкам — второй и четвёртый, якобы для предотвращения «нежелательных инцидентов», что на деле означает вечную необходимость пробираться через мужские этажи, чтобы попасть в гости к кому-то.

— Какая стерва, — говорит Алисса, закатывая глаза, когда шум в комнате потихоньку стихает, и люди начинают расходиться.

Почему-то мне вдруг хочется заступиться за Лорелей, хотя сама только что мысленно проклинала её.

— Мне она, по правде говоря, даже нравится, — признаюсь я, и обе смотрят на меня как на сумасшедшую.

Дейзи фыркает.

— За что? За её искромётную, солнечную личность?

Я пожимаю плечами, обнимая колени.

— За честность. Мы все здесь полны немой ярости и обиды — заперты как в тюрьме, в клетке, подчиняемся глупым правилам. По крайней мере, она этого не скрывает, не притворяется, что мы все одна большая счастливая семья. Она делает свою работу, и всё.

— У неё, надо признать, классные стрелки, — снисходительно признаёт Дейзи, приглядываясь. — Идеально ровные. Я бы спросила, как она их делает, если бы это не выглядело как подход к разъярённому медведю, облитому мёдом.

Алисса ухмыляется, поправляя очки.

— Классная картинка. Запомню.

— Давай, признавайся, — говорит Дейзи, подмигивая Алиссе. — Я знаю, у тебя уже есть какой-то план обхода этого комендантского часа. Потому что моя любимая тусовщица никак не будет ложиться спать в десять вечера, как какая-то Золушка.

Алисса пожимает плечами, оглядываясь, не подслушивает ли кто.

— У меня была подруга, у которой Лорелей была старостой в прошлом году на другом этаже. Всё просто: официально подписываешься на выход — будто едешь домой на ночь к родителям или к родственникам. Легко. Никакого комендантского часа для «отсутствующих».

— А когда возвращаться? Спать где? — спрашиваю я, хмурясь. — Прокрадываться обратно глубокой ночью?

— Мимо этой цепной бульдожки? — Алисса качает головой. — Нет, просто ночуешь в другом месте. Обычно у того, с кем встречаешься, — если он живёт в обычном общежитии без таких строгих правил. Или у кого-то на другом этаже, где староста — пофигист и пустит переночевать на полу в общей комнате за пачку чипсов.

— Однажды я проснулась в три часа ночи в научной библиотеке, в пижаме с Чеширским котом, — добровольно признаётся Дейзи, улыбаясь при воспоминании. — Кампусная охрана в основном пофиг, лишь бы никто не умер и не устроил пожар.

Я качаю головой, тихо смеясь, несмотря на всю серьёзность ситуации.

— Мне, в общем-то, всё равно. Я не собираюсь тусить по клубам каждую ночь. Лишь бы можно было спокойно учиться в своей кровати после десяти — и ладно.

— Ты уверена? — Алисса скрещивает ноги в кресле по-турецки — люди уже почти все разошлись по комнатам, в общей осталось всего несколько человек. — Потому что у меня есть информация об одном эксклюзивном, совершенно особом маскараде в конце месяца, который может тебя заинтересовать. Если, конечно, ты хочешь немного… оживить свою студенческую жизнь.

— Это что ещё? — спрашиваю я, насторожившись.

— О боже, — выдыхает Дейзи, и её глаза загораются. — Тебе пришло приглашение? Настоящее?

Алисса ухмыляется, полная таинственности.

— Пока нет, но я надеюсь, что скоро будет. Я сейчас активно… ну, общаюсь с одним парнем изнутри.

Я потерялась, глядя на их оживлённые лица.

— Изнутри чего? Какого общества?

— Шекспировского общества, — шепчет Дейзи, прикрывая рот ладонью, будто мы заговорщики и нас могут подслушать скрытой камерой, как Тейлор Свифт и Селену Гомес на вручении премии. — Оно легендарное. Мифическое почти.

Шекспировское общество. Слова отзываются во мне странным, глубинным эхом.

— Это что, театральная труппа такая? Или литературный кружок?

Дейзи и Алисса заходятся беспомощным, сдержанным хихиканьем, как будто я только что спросила, является ли вода мокрой.